Форум » Культура и искусство » А хорошие евреи умирают... » Ответить

А хорошие евреи умирают...

Защитник мира: ПТИЧЬИ ПРАВА: ПРЫГНУТЬ С ПАРАШЮТОМ ВВЕРХ Рената МУХА — переводчик с пингвиньего, кошачьего, туфельного. В ее тапочках, забытых на балконе, птицы выводят птенцов. А рецензенты называют ее феей «Я не претендую на чувство юмора, но оно на меня претендует», — говорит Рената Муха. Она пишет стихи «для бывших детей и будущих взрослых». Выпускает книжки: «Про Глупую Лошадь, Забывчивую Сову, Братьев-Бегемотов, Кота-который-не-умел-мурлыкать и Котенка-который-думал-что-он-тигр» (с Полли Камерон и Вадимом Левиным, 1993), «Гиппопоэма» (1998), «Недоговорки» (2001), «Бывают в жизни чудеса» (2002). В Москве сборник «Немного про осьминога» (2004) издал «Октопус». Я знаю о ней чуть больше, чем интернет: мы четыре месяца писали друг другу письма. Мне известно, например, что недавно она прыгала с парашютом и умудрилась прыгнуть не вниз, а вверх. Это похоже на Ренату Муху: она лучится беспокойной энергией эльфа или Карлсона. Очень остепененного эльфа или Карлсона: Рената Григорьевна — доктор филологических наук, преподаватель английского (особого, «сказочного английского»). Много лет преподавала в Харьковском университете, а теперь — в Университете Бен-Гуриона в Беер-Шеве. В Москву приезжает редко, так что сама стала сказочным персонажем: какая она — почти никто из читателей толком не знал, пока Рената Григорьевна не приехала на сентябрьскую книжную ярмарку. Переписывались мы приблизительно так: — Здравствуйте, Рената Григорьевна! В Москве сегодня пасмурно и +12. У меня на окне растет мандариновое дерево, маленькое, но иногда плодоносит. За окном зеленая трава и изгиб Москвы-реки. По утрам я люблю пить кофе с молоком и без сахара, но обязательно с кусочком сыра. Напишите, пожалуйста, что вас окружает и что вы любите. Мне странно брать интервью по электронной почте, но, благодаря нашему вчерашнему телефонному разговору, я немного вас представляю. — Доброе утро, Анечка! — говорит она мне в телефонную трубку через несколько дней. — У нас сегодня прохладно, +29. Тепло — это когда +35. У меня за балконом растет дерево, похожее на иву, но не такое плаксивое. И оно так близко к балкону, что мне иногда кажется, что я тоже живу на дереве. Причем интересно, что и птицы так считают. Иначе бы они не выводили птенцов в моих домашних тапочках. Утром я просыпаюсь раньше дерева и выхожу на балкон, как на митинг. Разглядываю листья и ветки. Когда они волнуются, читаю им старые стихи. А когда ветки неподвижны — новую дразнилку: Ветер спит и в ус не дует, Ни на что не претендует. Я люблю пить чай, но обязательно из самой большой чашки, чтобы на дольше хватило — потому что, пока человек пьет чай, он вроде как при деле. А какой сыр вы любите? Тогда я звоню из редакции ей в Беер-Шеву и спрашиваю: — Почему вы всего этого не пишете мне по мэйлу? — Потому что вы задаете правильные вопросы, но неправильному человеку — устному рассказчику. У меня даже есть стихотворный ответ: Мне и радостно и грустно, Но не письменно, а устно. Вот вы меня спрашиваете, почему людей после тридцати так тянет читать детские книги. А где вы видели таких людей? Меня, например, интересует, почему людей так тянет не читать. И я даже вижу свою задачу в том, чтобы попытаться отвоевать аудиторию у компьютера. Да я бы чувствовала себя счастливой, если бы знала, что в какой-то день мне удалось кого-то увлечь книжкой. — Как вы пишете стихи в соавторстве с Вадимом Левиным? Да еще и придумали новый жанр под названием «Начало следует»… — Я придумывала две строчки, а что писать дальше, не знала. Левин помогал. А потом он решил, что я буду писать последние строчки, он говорил, что первые он сочинит. А сам все был занят. Так появились стихи без начала. Например: И это для дятла такая наука, Что он никуда не заходит без стука. Потом к этим строчкам Вероника Долина придумала начало, и получилось: С утра этот дятел сидел на столбе, Соседи о нем донесли в КГБ. И это для дятла такая наука, Что он никуда не заходит без стука. — Почему у вас так много стихотворений о зверях и птицах? Все-то собаки, слоны, пингвины, дятлы… — Я очень уважаю лирических поэтов, но писать исключительно о своих переживаниях не могу. А вот о переживаниях животных — это пожалуйста. Я по профессии филолог и переводчик. В какой-то момент я осознала, что, идя по улицам, я вдруг понимаю, о чем мне лает собака, о чем мяукает кошка, о чем именно мне скрипит дерево. Поэтому я стала переводить с птичьего, кошачьего, собачьего, туфельного, шкафного… Я все время узнавала новые языки. Язык домашних туфель — это совсем другое, чем язык туфель на каблуках! ...Помимо кошачьего, попугайного, дождевого и ветреного Рената Муха, напомним, переводит еще и с английского. Лет семь назад ей попалась сказка начинающего автора. И понравилась: там черному дракончику «ко дню вылупления из яйца» дарили плюшевого мишку (и он ведь дите!), а старый волшебник в память о подвигах юности носил шрам в виде точной схемы лондонской подземки. Что-то в этом было очень классово близкое… У Ренаты Мухи возникла мечта-идея: эту сказку перевести. Она попросила давнюю подругу Дину Рубину поговорить с весьма серьезным на тот момент издателем. Издатель брюзгливо пожал плечами: стихи Мухи он не знал. И в незнакомой английской детской книжке «не видел бренда». Деловое начинание Ренаты Григорьевны и должно было кончиться так. Чем еще может в нашем климате увенчаться проект человека, который собственные стихи размещает в Сети «за так»? И пишет: «Текст публикуется с разрешения автора. Разрешено свободное распространение при условии сохранения целостности текста (включая данную информацию). Разрешено свободное использование для некоммерческих целей при условии ссылки на источник. Первоисточник текста — книга Ренаты Мухи, выпущенная издательством «Беседер» Марка Галесника». Вот такое вот птичье авторское право… А упомянутую выше английскую сказку теперь переводят на русский вшестером. Квадратно-гнездовым способом. На скорость. Хорошие детские писатели от этих «бригад быстрого реагирования на новый том «Гарри Поттера» (а это был именно он) откашивают, как студент от стройбата. Издатель, который семь лет назад отмел Муху с неизвестной ему сказкой, упустил свой шанс (говоря русским языком). Его предприятие давно поглощено одним гламурно-расстрельно-кулинарным концерном. И пока русские читатели и издатели не научатся заново верить переводчикам с птичьего (а у них тонкий слух, они что-то такое ловят в высоких слоях атмосферы — и ведь даже на рейтинг не глядят, блаженные!), время от времени у русских издателей будут случаться сбои в бизнесе. Анна ЭПШТЕЙН " Новая газета" 19.09.2005 В городе Беэр-Шеве (Израиль) в ночь на 24 августа 2009 года после тяжелой и продолжительной болезни умерла поэтесса Рената Муха. Несмотря на болезнь, она продолжала работать – преподавала английский язык на подготовительном отделении в университете имени Бен-Гуриона. Поэтесса написала десятки стихотворений для детей и выпустила несколько сборников стихов: "Переполох" (с Ниной Воронель, 1968), "Про Глупую Лошадь, Забывчивую Сову, Братьев-Бегемотов, Кота-который-не-умел-мурлыкать и Котенка-который-думал-что-он-тигр" (с Полли Камерон и Вадимом Левиным, 1993), "Гиппопопоэма" (1998), "Недоговорки" (2001), "Бывают в жизни чудеса" (2002). Все стихотворения Ренаты Мухи и воспоминания о ней: http://shamir.borda.ru/?1-6-0-00000007-000-0-0

Ответов - 38

Натан:

Натан:

Натан: Но почему ближайший родственник еврейской поэтессы Ренаты Мухи такой отпетый и конченный антисемит-гебельсятко? 7


Защитник мира: Натан. Я вот все больше удивляюсь. Ну неужели ты такой же ленивый как многие гои? Ты что не читал нашего понимания слова жид? Разве евреи - атеисты в него попали? Да там процентов 70 вообще неевреи, а разнообразные жиды: коммунисты, лжехристиане, нацики, расисты, либералы - дерьмократы... Причем вообще фобия к евреям у Казака? Когда мы боялись семитов? А Муха Рената не просто поэтесса, она филолог и заслуженно входила во все сайты знаменитых евреев мира. Но вот жидовкой она не была НИКОГДА. Она была очень далека от иудаизма и политики. Она была типичной светской еврейкой вне Торы.

Натан: ЧТОБЫ СЛОВО «ЖИД» НАВЕК ИСЧЕЗЛО...» Михаил РИНСКИЙ Недавно, заглянув в свой архив, где много лет хранятся старые, пожелтевшие от времени подшивки и записи, обнаружил там массу интересного, не только не потерявшего своей ценности за многие годы, но, наоборот, способного подчеркнуть актуальность многих проблем и в наши дни, освежить и обогатить воспоминания нашего поколения ровесников плеяды «шестидесятников». Целый раздел архива посвящён этому выдающемуся в русской и советской поэзии времени и этой талантливой плеяде: здесь и вырезки из газет, и «Тарусские страницы» – один из «троянских коней» будущего литературного прорыва, и первые рукописные, машинописные и ротаторные «самиздания», в то время преследуемые, но тем более интересные. И вот – подборка Евгения Евтушенко. Его смелый шаг – публикация в сентябре 61-го, можно сказать, на заре поэтического прорыва, в «Литературной газете» стихотворения «Бабий яр» – произвёл в то время эффект взрыва. Не то, чтобы до Евтушенко о трагедии Бабьего яра не знали вообще, но существовало негласное «табу» на темы – эту и ей подобные. Уже после публикации Евтушенко, где-то в конце 60-х, я, будучи в Киеве в командировке, счёл необходимым побывать у этого оврага, где за время оккупации нацисты и полицаи уничтожили свыше ста тысяч человек, большей частью евреев. Доехав автобусом до ближайшей остановки, я по пути спрашивал прохожих, как пройти к Бабьему яру, и, представьте себе, многие даже не слышали такого названия, хотя и знали названия близлежащих улиц: союзные и киевские власти всё ещё продолжали замалчивать трагедию, и памятника всё ещё не было у заросшего оврага. Зато были проекты застройки этого святого места, но на это кощунство власти не решились. Памятник открыли только в 76-м году. Надо сказать, что Евгений Евтушенко не был первооткрывателем темы Бабьего яра, в том числе и в поэзии: ещё в 44-м году Илья Эренбург опубликовал одноимённое стихотворение, полное боли: Моё дитя! Мои румяна! Моя несметная родня! Я слышу, как из каждой ямы Вы окликаете меня... Сразу после войны, в период победной эйфории, был разработан проект и планировалось сооружение памятника жертвам Бабьего яра, но национальная политика государства изменилась, и надолго. Вплоть до того, что собирались построить стадион на месте стотысячных расстрелов. И только решительные протесты, в том числе статья Виктора Некрасова в «Литературке» в 59-м, остановили циничную акцию. Но этим дело и ограничилось: умолчание продолжалось... И вот тут прогремел совершенно необычный по мощности и проникающей «радиации» воздействия на умы стихотворный взрыв, неизвестно кем и почему допущенный в печать. Евтушенко сказал не просто что-то новое, даже не просто распахнул двери перед наглухо запрещённой тематикой советского антисемитизма. Он назвал всё и всех по именам, и расставил точки над «і», раз и навсегда порвав с очень многими: Еврейской крови нет в крови моей, но ненавистен злобой заскорузлой я всем антисемитам, как еврей, и потому – я настоящий русский. «Не забывайте, – писал впоследствии сам поэт, – что это было первое стихотворение против антисемитизма, напечатанное в советской прессе после стольких антисемитских кампаний сталинского времени». Нельзя не воздать должное редактору «Литературки» В. А. Косолапову, героически взявшему на себя ответственность и подписавшему номер в печать, чего настолько не ожидали в редакции буквально все, что бросились снимать копии с подлинника Евтушенко. В дальнейшем тот же Косолапов помог Евтушенко и с публикацией «Наследников Сталина». Итак, «Бабий яр». Вызов всем догматикам, всем антисемитам, всем директивам... Это уж слишком. Ату его! И тут же находится старший по возрасту, в ту пору известный в кругах, а ныне практически забытый поэт Алексей Марков, который на страницах газеты «Литература и жизнь» публикует ответ на «Бабий яр» (текст из моего архива; часть его, приводимая Евтушенко в одной из статей, совпадает): Какой ты настоящий русский, Когда забыл про свой народ? Душа, как брючки, стала узкой, Пустой, как лестничный пролёт... Обвинения были не только фискальные, но и лично обидные, и требовали ответа. Е. Евтушенко, опубликовав «Бабий яр», уже перешёл свой рубикон, и теперь можно было ждать всего: крутой нрав Хрущёва и иже с ним совсем недавно все почувствовали на примере Б. Пастернака с его «Доктором Живаго» и Нобелевской премией. Следовало бы дождаться реакции, а не усугублять ситуацию резким ответом – так советовали опытные друзья молодого поэта. Но таков уж характер был у этих будущих «шестидесятников» – они рвались в бой. Имели ли они моральное и творческое право на стихи столь глобального масштаба, которые впоследствии назовут историческими? Кроме Окуджавы, все они – Евтушенко, Вознесенский, Ахмадулина, Рождественский – были ещё молоды, и отнюдь не все подлинные авторитеты поэзии восприняли их даже творческую манеру к этому времени. Так, А. Ахматова саркастично называла Евтушенко и Вознесенского «гениальными эстрадными поэтами», как бы в утешение добавляя: «Игорь Северянин тоже был талантливым эстрадником». Но подлинные таланты никогда не препятствовали смелому новаторству. Хуже было то, что правили балом такие как Марков с их подходящей властям тематикой: у того же Маркова – поэмы и стихи «Вышки в море», «Михайло Ломоносов», «Ильич», «Ермак». «После «Бабьего яра», – вспоминал Евтушенко, – я находился под огнём официальной критики, и каждую мою строку рассматривали в лупу, выискивая крамолу. Шовинисты обвинили меня в том, что в стихотворении не было ни строки о русских и украинцах, расстрелянных вместе с евреями. Идеологические нашёптыватели спровоцировали Хрущёва, доложив ему, что я представляю трагедию войны так, как будто фашисты убивали только евреев, не трогая русских. Словом, меня обвинили в оскорблении собственного народа». Чёрные тучи нависли над творческой судьбой молодого поэта – слава Богу, что прошли времена более радикальных решений судеб. Одним из тех, кто выступил в защиту Евтушенко, был Константин Симонов, и это особо показательно, потому что личной дружбы между ними не было: «...Мы не дружим – скорее соседствуем...», – писал Евтушенко. Но в это трудное для него время Симонов, уже сам будучи в «отодвинутых», но по-прежнему авторитетный, пришёл на помощь молодому таланту: «Над Бабьим яром памятников нету, И людям непонятно – почему. Иль мало жертв зарыто в месте этом? Кто объяснит и сердцу, и уму? А с Евтушенко – каждый честный скажет: Интернационал пусть прогремит, Когда костьми поглубже в землю ляжет Последний на земле антисемит.» И ещё одно событие сыграло одну из решающих ролей в судьбе молодого автора и его выдающегося произведения. Великий Д. Шостакович обратил внимание на стихи Евтушенко и пригласил его к работе над текстом для своей Тринадцатой симфонии. В ней удивительно соединились, как писал поэт, «...реквиемность «Бабьего яра» с публицистическим выходом в конце и простенькая интонация стихов о женщинах в очереди с залихватскими интонациями «Юмора» и «Карьеры». На премьере слушатели и плакали, и смеялись, и задумывались...». В процессе работы над симфонией Евтушенко поневоле пришлось внести в текст стихов коррективы и дополнения. Однако он категорически отвергает распространённую на Западе легенду, что он написал вторую версию «Бабьего яра». Ему, действительно, просто пришлось внести дополнения, чтобы буквально спасти исполнение симфонии. Из-за травли Евтушенко «...певцы и дирижёры бежали с Тринадцатой симфонии, как крысы с тонущего корабля». В последний момент отказались от исполнения певец Борис Гмыря и даже дирижёр Евгений Мравинский, приглашённый лично Шостаковичем. Взялись дирижёр Кирилл Кондрашин и молодой певец Виталий Громадский. Но накануне премьеры Кондрашину пригрозили запретом, если не будет упоминания о русских и украинских жертвах. Жертвы, действительно, были, поэтому Евтушенко не шёл против совести, добавив четыре строки: Я здесь стою, как будто у криницы, дающей веру в наше братство мне. Здесь русские лежат и украинцы, с евреями лежат в одной земле. Если бы авторы не пошли на этот компромисс, пишет Евтушенко, – «...человечество услышало бы гениальное произведение Шостаковича лишь через 25 лет». Напомню: Евгений Евтушенко буквально вслед за «Бабьим яром» и Тринадцатой симфонией сумел опубликовать, да ещё и в «Правде», да ещё и по личному распоряжению Н. Хрущёва, ещё одно своё историческое стихотворение «Наследники Сталина», программно зафиксировавшее цель: ...Мы вынесли из Мавзолея его, Но как из наследников Сталина Сталина вынести?.. Легко перестроиться, сидя у телевизора или болтая на кухне. А каково поэту, вчера написавшему, а сегодня передавшему стихи в номер, в котором срочно ночью сменили портреты вождей и лозунги. Надо отдать должное Евтушенко: он, как правило, шёл в ногу со временем и, по большому счёту, не растерял себя, а в главном, пожалуй, и не изменил себе. К примеру, в том же национальном вопросе. Через четыре года после «Бабьего яра» в большой поэме «Братская ГЭС» поэт посвящает (на мой взгляд, символически) одну из глав инженеру-диспетчеру ГЭС Изе Крамеру и сравнивает уважительное отношение к нему с судьбой другого Изи – в фашистском концлагере: Знает Изя: надо много света, чтоб не видеть больше мне и вам ни колючей проволоки гетто и ни звёзд, примёрзших к рукавам. Чтобы над евреями бесчестно не глумился сытый чей-то смех; чтобы слово «жид» навек исчезло, не позоря слова «человек»! В адрес еврейского народа у поэта немало добрых слов. Естественно, у него, как у нормального русского интеллигента, нет желания ослаблять свою страну и расставаться с российскими евреями: У русского и у еврея – одна эпоха на двоих, когда, как хлеб, ломая время, Россия вырастила их. Основа праведной морали в том, что, единые в строю, еврей и русский умирали за землю общую свою... ...Не ссорясь и не хорохорясь, так далеко от нас уйдя, теперь Качалов и Михоэлс в одном театре навсегда. (1978) И, наконец, по поводу массового исхода: Что будут делать антисемиты, если последний русский еврей выскользнет зёрнышком через сито, – кто будет враг? Из каких зверей? Что, если к нашему с вами позору, тоже еврей, оскорблённый до слёз, за выездною визой к посольству встанет смертельно уставший Христос!!! И вот прошло ещё девять лет. Исход из России прошёл свой пик. А в Москве, в Большом театре, отмечается скорбная дата – полвека со дня злодейского убийства великого Михоэлса. Исполняется Тринадцатая симфония Шостаковича на слова Е. Евтушенко. Тексты поэт читает сам. А ещё со сцены Большого звучат стихи Евтушенко «Шекспир о Михоэлсе»: Зачем я стал Шекспир? Зачем всё в мире видно мне сквозь гробы, сквозь лбы, сквозь рябь газет? У власти кто? Те, за кого нам стыдно. Тех, перед кем нам стыдно, с нами нет... ...Прости, Михоэлс! От чужого пира осталось лишь похмелье. Пусто, сыро. Я ухожу... ...Но в новом веке нового Шекспира Я слышу командорские шаги! К сожалению, автор этой статьи, не обладая, очевидно, ни слухом Евтушенко, ни его источниками информации, пока не слышит в новом веке шаги нового Шекспира. Но намёк поэта на необходимость в новом веке новой драматургии вполне понятен и воспринимается всей душой. Только бы сочинялись эти драмы действительно талантливыми, добрыми драматургами, а не кровавыми диктаторами, чтобы, не дай Бог, больше не пришлось таким выдающимся поэтам и композиторам, как Евгений Евтушенко и Дмитрий Шостакович, слагать стихи и музыку о трагедиях человеческой истории, подобных трагедии Бабьего яра.

Защитник мира: Рекомендую всем здравомыслящим гражданам России и Украины: http://shamir.borda.ru/?0-4

Защитник мира: издана книга "Памятники знаменитым евреям" (то есть евреям известным во всем мире): http://jewish-memorial.narod.ru/Muha.htm Рената Григорьевна Муха — детская поэтесса, преподаватель английского языка. Рената Муха родилась в Одессе. Отец – Муха Григорий Герасимович, УКРАИНЕЦ, Мать – Шехтман Александра Соломоновна, еврейка. Позднее её семья переехала в город Харьков, а во время войны все члены семьи находились в эвакуации в городе Ташкенте. Потом Рената Муха опять вернулась в Харьков. Родители развелись в 1936 г. Здесь она окончила среднюю школу, а позже получила и высшее образование, что дало ей право преподавать в харьковском университете на кафедре английской филологии. Параллельно она занималась с детьми, используя собственную методику преподавания. Эта методика получила достаточную популярность и в Израиле, когда Рената Муха репатриировалась в эту страну. Муха Рената. http://www.israbard.net/israbard/person ... 1051283305 Работая в харьковском университете, Рената Муха защитила кандидатскую диссертацию. Она является автором более 40 научных работ. Занималась исследованиями в области английского синтаксиса, подготовила курс «Матушка Гусыня в гостях у Курочки Рябы» о влиянии английской детской литературы на русскую, разработала методику «Сказочный английский» об использовании устного рассказа при обучении иностранным языкам. С 1995 Рената Муха жила в Израиле, в городе Беэр-Шева. Преподавала в университете имени Бен-Гуриона. В 2006 стала лауреатом медали общества «Дом Януша Корчака в Иерусалиме». Автор сборников стихов: «Переполох» (с Ниной Воронель, 1968) «Про Глупую Лошадь, Забывчивую Сову, Братьев-Бегемотов, Кота-который-не-умел-мурлыкать и Котёнка-который-думал-что-он-тигр» (с Полли Камерон и Вадимом Левиным, 1993) «Гиппопопоэма» (1998) «Недоговорки» (2001) «Бывают в жизни чудеса» (2002) и другие. Автор десятков стихотворений для детей. Рената Муха умерла 24 августа 2009. Похоронили Муху Ренату 25 августа 2009 на Новом кладбище в Беэр-Шеве, Израиль. Казаки знают, что Муха А.Г. имел со своей сводной сестрой Муха Ренатой очень теплые отношения и они гордились друг другом. http://www.objectiv.tv/forum/viewtopic.php?f=72&t=1753&start=10440

Защитник мира: Похороны Мухи Ренаты. Новое кладбище, Беэр-Шева, Израиль. http://jerusalem-temple-today.com/katav ... a/Ren.html

Защитник мира: Биография Рената Муха Эта маленькая хрупкая леди – поэтесса, которая, сочиняет "вирши для бывших детей и будущих взрослых". Рената Муха родилась в Одессе – и это многое в ее творчестве объясняет: парадоксальность мышления, природу юмора, поэтический точка зрения на мир. Но к стихам она шла долговременно. Сначала был окончен Харьковский вуз, следом там же – аспирантура, после этого которой она осталась преподавать английскую филологию. Рената Муха защитила докторскую уровень и изобрела собственную методику обучения английскому языку, которую назвала "сказочный английский". Ее более того в Англию неоднократно приглашали, чтобы она им объяснила, как обучать их язык. Лет десять обратно Рената Муха приехала в Израиль, поселилась в Беер-Шеве и продолжила преподавание в университете им. Бен-Гуриона, где удачно трудится и по этот день. Ее вирши печатали и там, и тут. Но в бывшем Союзе это было вероятно только в соавторстве, оттого она сотрудничала с Ндругой Воронель, выпустив в 1968 году сборник "Переполох", а далее с Полли Камерон и Вадимом Левиным выпустила замечательную книгу "Про Глупую Лошадь, Забывчивую Сову, Братьев-Бегемотов, Кота-который-не-умел-мурлыкать и Котенка-который-думал-что-он-тигр". В Израиле же Рената Муха встретила своего "крестного отца" Марка Галесника, тот, что геройский поступок ее на издание авторских книг. На нынешний день их вышло уже три - "Гиппопопоэма" (1998), "Недоговорки" (2001), "Бывают в жизни чудеса" (2002). С Ренатой Мухой разрешено калякать обо всем и без конца. Но я все-таки решила активизировать с "альма-матер" – с Одессы. - Корни вашего удивительного юмора, которым пропитаны ваши вирши – оттуда, из Одессы? - В Одессе я родилась. Но следом шибко проворно меня перевезли в Сорочинцы, где также особенный прикол. Поэтому ощущение юмора, на которое я не претендую – но оно на меня претендует, мне безупречно некуда было подеваться! - меня подпирало с обеих сторон: с одной – одесское, с иной – сорочинское. -Что для вас самое дорогое в Одессе? - Я крайне боюсь слова – самое. Жизнь так велика, разнообразна, богата, что обусловить самое в одном затруднительно. Но... если я там выросла, то мне там дорого все: дух Одессы, та количество моей личности, которая формировалась одесской родней. Я помню, что мы жили в большом коммунальном дворе, где были представители всех национальностей и носители всех языков. В основном - евреи, но там сообща крутились – вот где был плавильный котел! - греки, немцы, украинцы… Религиозные праздники в этом дворе отмечались все и всеми. И, если сообщать основательно, то дух терпимости, толерантности и открытости ко всему у меня остался с детства. -А 1 апреля – это для вас торжество? - 1 апреля для меня – дата, но отчего он торжество? Я вам втайне признаюсь, что у меня появилось такое неуютное ощущение, что юмора стало чуток больше, чем необходимо. Относиться к жизни с юмором – это добро. Но я побаиваюсь, в частности, когда мне приносят журнал, или приложение к газете, и говорят, что оно юмористическое. В таком случае я, скорее всего, это и не прочту. Я не люблю, когда мне загодя диктуют, что это будет потешно. Я сама для себя решаю – потешно это или нет. -Муха – не самая распространенная на свете фамилия. Занимались ли вы генеалогией вашей семьи? Не пытались ли узнать происхождение вашей фамилии? - У меня с этим никаких сложностей не было, вследствие того что что это - фамилия моего отца. И если фамилия моей мамы – Шехтман, тут все ясно, да? Она не вызывает сомнений? Что касается отца, то он родом из Сорочинец, а это - украинское село. Оно знаменито не только Сорочинской ярмаркой, но и Сорочинской трагедией – восстанием 1905 года. Мой дедуля с той стороны был одним из руководителей, и его затем забили в тюрьме казаки. Говорят, фамилия наполовину с кличкой идет оттуда, потому как что дедуля был чернявый, как и папа. Фамилия моего отца – Муха - для украинского села не такая уж редкость. Там страсть сколько таких фамилий-кличек… -Вы пошли обучаться в универ на английскую филологию. Чем обуславливался отбор профессии? - Я росла в многоязычной среде, и эта среда со мной и около меня на разных языках звучала. Ко времени окончания школы у меня так или по иному на слуху или в разговоре были и российский, и украинский, и идиш, и германский, и чуточку французский, а вот английского я совершенно не знала. И к тому времени, когда нужно было давать документы, меня позвали в Харьковский сценический институт, причем без всяких оснований. Но матушка сказала, что ни за что меня туда не пустит. Оставался иняз. Я туда и пошла. О чем, хотя вообще-то, не жалею. - Давайте перейдем к вашему детскому поэтическому творчеству... - Мы к нему перейдем с трудом, потому как что я близкое творчество не считаю только детским. Или не только детским. И вообще-то, если приглядеться, так оно и не детское. Я так и называю свои стихи: для бывших детей и будущих взрослых - это в шутку, но так оно и есть. И я так пишу не потому что, что у меня такая точка зрения - у меня такая точка зрения вследствие того что, что я так пишу. Негоже отделять взрослого от ребенка в отрезок времени накопления поэтического багажа. -Я где-то читала, что все мы становимся безнадежно взрослыми, если теряем детскость своей души. Есть взрослые, которые не утеряли ее, и вы, абсолютно, ослепительный агент этого "племени", а есть безнадежно взрослые, которые давнехонько забыли, как они были детьми. - Я с этим согласна. Более того, есть люди, которые ещё в детском возрасте уже расправились со своей детскостью. А некоторым мамам, когда у них бывают проблемы со своими детьми, я советую подумать: "Так это же я в этом возрасте!" Не должна покидать детскость. Что значит - уходит детскость? Для этого нужно установить это понятие: это признательность окружающему, экстаз перед ним и многое другое, что присуще людям в любом возрасте. Поэтому я не делю поэзию на детскую и взрослую. Тот же Маршак писал вирши и для детей, и для взрослых. А Заходер? Разве это – чисто ребяческий стихотворец? Он продлил линию, которую начал Маршак. Я думаю, что чисто детским поэтом был Чуковский, когда он писал для детей. Но это не означает, что он не был интересен и взрослым. -Трудно представить, что вирши разрешается фантазировать на пару. Но вы это делаете, и больше всего – с Вадимом Левиным, вашим постоянным соавтором. Как это началось и как это технически происходит? - Действительно тяжко – чиркать вирши на пару. Вот об этом нужно бы черкануть книгу, и даст Бог, мы ее напишем. История нашего соавторства и забавна, и длинна, и трогательна, и занятие не только в том, что у нас крайне как собак нерезаных совместных стихотворений, хотя у нас их реально страсть сколько. Дело в точке зрения, в какой-то совместно высеченной искре. Наше соавторство состоит в том, что мы в равной мере слышим тот самый мир. Я себя называю переводчиком. Я "перевожу" то, что животные, или вещи, или дети воображают, – для всех. Так вот, мы с Вадимом рядом владеем "техникой перевода". А что касается "техники соавторства", то, бывает, он добавляет в стихотворение только одну строчку или более того одно словечко, но это для нас – настоящее соавторство. И самое главное, наше сотрудничество с Вадимом вызвало к жизни свежий жанр, которому я дала наименование, которым до сих пор горжусь – "начало следует". Дело было так. Когда я познакомилась с Левиным, он был уже известным, сформировавшимся поэтом, а я никаким поэтом не была и не собиралась быть. Но у меня было одно стихотворение, а дальше я все придумывала строчки и звонила ему, а он говорил, что славно, дописывай. А я говорила – не могу, помоги. И он начал повсюду меня представлять, что "Рената Муха, которая называет себя поэтом, но, помимо двух строчек, ничего черкануть не может, и бежит ко мне с криком – Вадик, помогай!" Слушала я это, слушала, и сказала, что "если ты не бросишь издеваться, я буду сочинять нетрудно двухстрочные стихотворения, и ты мне будешь не нужен". Он сказал – "ну-ну, попробуй!" И я придумала строчки, которые в текущий момент уже достаточно известны: Вчера крокодил улыбнулся так злобно, Что мне за него до сих пор неловко. Один осьминог подошел к осьминогу И в знак уваженья пожал ему ногу... И я их принесла Вадиму. И Вадим сказал: "Ого! Я эти две строчки также хочу писать". А я ему сказала – "Эти две строчки ты можешь не строчить, я их написала". А тогда было время всяких кооперативов. Вадик мне сказал: "Тогда давай действовать так: ты пиши две строчки, а я припишу ещё две, и мы это назовем - кооператив поэтов". Я послушно спросила: "А какие мне строчить две строчки?" Он мне ответил: "пиши последние, я первые напишу неизменно!" Я пошла домой, и уже по дороге поймала такую строчку: И это для дятла такая наука, Что он никуда не заходит без стука. Это – финал, как вы видите. Я позвонила Левину, он это шибко одобрил, сказал – работай дальше. Я говорю: "а начало?" Он сказал – "Не беспокойся! Я вот освобожусь, и закончу". Я пошла дальше придумывать последние две строчки. Ну, не придумывать, а подслушивать у себя. И у меня стали являться освобожденные две последние строчки: Пожалуйста, я откажусь от короны. А позволительно сперва доесть макароны? И невпроворот ещё чего было... А Вадик ездил, читал свои вирши, и руки у него никак не доходили накарябать начальные строки. И после этого он сам сказал: "Слушай, это как-то несподручно. Ты пишешь, а я не успеваю. Давай будем выступать сообща, я так и объявлю, что это кооператив поэтов, мои слова ещё не дописаны, я буду их стучать ладошами – тра-та-та-та-тра-та-та-та. А ты свои две строки прочитаешь". И тут я сказала: "А наименование будет – "…начало следует". И таким образом у меня уже на нынешний день набралось штук 25 таких стихотворений, и я их не публикую – жду, когда мировое сообщество напишет первые строчки. -Но какие-то строки мировое сообщество уже придумало? - С первым – про дятла – произошел следующий момент. Однажды, лет 15 обратно, Вадим Левин выступал в ЦДРИ в Москве. Я там также была, это были его знаменитые встречи с родителями и детьми. Он позвал меня на сцену и сказал, что вот, у нас такая история, Рената написала две строчки, а я никак не придумаю две первые, мы сегодня так и прочитаем. Я завопила: "Начало следует!", он прохлопал две первые строчки, а я прочитала остальные. Народ чуть-чуть оторопел. Но в зале оказалась Вероника Долина, и она сказала: "Тоже мне задача изобрести две первые строчки", вышла на сцену, отодвинула меня и Вадима, и сказала: С утра тот самый дятел сидел на столбе, Соседи о нем донесли в КГБ. И это для дятла такая наука, Что он никуда не заходит без стука. Вот тут мы с залом рухнули. Но вообще-то это эдакий жанр, что тяжело дописать равноценное начало. Мне зачастую их присылают. Но шедевров посреди них было совершенно мало. Например, у меня было такое: С тех пор он питается разными кашами. По-моему – так недурственно. А по-вашему? К ним мой приятель столичный литератор Марк Зеликин написал такое начало: С яслей ненавидел он манную кашу И с этим покинул он Родину нашу. Лихо? Лихо! -Ваша необыкновенная поэтическая нежность, чуткость и постижение к "братьям нашим меньшим" - они не случайны? У вас в доме кто-нибудь живет? - У меня влюбленность ко всем животным. Но у нас дома не живет никто, и вот по какой грустной причине: когда мне было 3 года, мне купили птичку, и эта птичка умерла. Горе было такое большое, что я до сих пор боюсь вновь его испытать. Я, как все нормальные люди, к животным отношусь неплохо, но, в различие от многих нормальных людей, мне кажется, что я временами их понимаю. Иногда у меня бывает такое ощущение, что вот киска мяукает, а дерево скрипит – словно бы они мне жалуются. Но это я наполняю эти звуки содержанием. -У вас вышел сборник, тот, что называется "Бывают в жизни чудеса". Вы сами верите в чудеса, случались ли они с вами? - Да. То есть, я все-таки врач наук, но единый строй событий в моей жизни, в жизни других людей, по неожиданности, по емкости, по способности сконцентрировать что-то важное, разрешается полагать чудесами, одинаково как и стихотворение, которое было заглавием к этому сборнику. Потому что это было первое стихотворение, которое я придумала. И было это без всякой провокации, когда я переходила в городе Харькове улицу 8 съезда Советов. Вот такое случилось диковина! А бывают и похлеще чудеса! -Скажите, как вы чувствуете, где нужно определить точку? - Хороший вопросительный мотив! Я скорее чувствую, где точка не поставлена. Я шибко верю и в первую строчку, и в последнюю. Бывает, приходит последняя строчка, а бывает – нет. Это как повезет. Но когда ее нет, я стих не опубликовываю. -В вашей жизни столь интересных событий! Вы не хотите черкануть книгу о своей жизни? - Очень хочу! Мне про свою биографию необходимо было бы нацарапать! Все мои добрые и недобрые друзья подчас по-хорошему, а порой шибко по-плохому обвиняют меня в том, что я этого не делаю. И посреди них такие замечательные люди, как Феликс Кривин, Дина Рубина, Игорь Губерман – многие. И вот совершенно недавно я нашла им ответ: Дорогие мои друзья! Мне и развесёло и печально, Но не письменно, а устно. http://persones.ru/biography-970.html

Защитник мира: Собрал по различным источникам и объединил Владимир Слуцкий Содержание От составителя Вместо предисловия. Кто такая Рената Муха, если коротко. 1. Талантливый пересказ различных авторов 1.1. Дина Рубина 1.1.1. Знаменитое английское «несколько» 1.1.2. Смеяться за рулем… позор! 1.1.3. Умные глаза 1.1.4. Есть у Ренаты и обо мне два устных рассказа: Конечно, б-дь… Сэр, вы носите справа или слева?.. 1.1.5. Какая у нас квартира 1.1.6. Индийская зарисовка 1.1.7. Чтоб «терли ножки» 1.1.8. Великое кормление 1.2. Вадим Ткаченко 1.2.1. В гостях у Б. Заходера 1.2.2. «Извините, пока что не могу» 1.3. Из бесед Ренаты Мухи с Лиорой Ган (Полина Капшеева) 1.3.1. Storytelling, что в переводе на русский – «сторителлинг»! 1.3.2. Комрад Смирнов и Мистер Браун! 1.3.3. Путешествие с рабом. 1.3.4. Зубы и Рот. 1.3.5. Я всех люблю, и мне всех очень жалко». 1.3.6. Кстати, о детях… 1,3.7. «Слишком автобиографично!..» 1.3.8. Автор широко известен, а произведений нет. 1.3.9. Мой любимый литературный жанр – давать интервью. 1.4. Марина. Бородицкая. Круг чтения в эвакуации. 1.5. Полина Лимперт. Вдвоем писать трудно, но… 2. Выступления на вечерах, радио, телевидении 2.1. Вечер в Ашдоде 7 февраля 2004 г. 2.1.1. Калоши 2.1.2. Туфли 2.1.3. «Нет, про Муху это все понятно, но Рената почему?» Вариант: Из разговора с Л. Ган. 2.1.4. I want You («Я хочу вас!») 2.1.5. Стояла плохая погода или шел человек по городу… Вариант: из живого журнала В. Левина и интервью Л. Ганн 2.1.6. Две строчки или … «недоговорки» 2.1.7. А дальше?.. 2.1.8. Математика 2.1.9. Диетические конфликты 2.1.10. А что ты тут делаешь? 2.2. Памяти поэта Ренаты Мухи. «Эхо Москвы». 2.2.1. Мои ошибки. 2.2.2. История с тараканом 2.3. А короче, можно? Видеоролик. Беэр-Шева. Зима 2008 г. 2.4. Телепрограмма «Персона» В. Бейдера: Рената Муха, поэт. 2008 г. 2.4.1. Есть такая профессия – рассказчица. 2.4.2. Премьера в харьковском КГБ. 2.5. Второй международный книжный фестиваль в Иерусалиме. 2007 г. 2.5.1. Реагируйте, Рената, реагируйте. 2.5.2. Предисловие к ненаписанной книге. 2.5.3. Марк Галесник в моей судьбе. 2.6. Я родилась в Одессе. Фотоприложение От составителя Однажды (так и тянет написать, вслед за Ренатой, «а может быть дважды») в «Комсомольской правде» (14.03.1992 г.) прочитал удивительные стихи «О плохой погоде» в 3-х частях, состоящих из трех строф! Стихи немедленно включил в свою коллекцию «Метеорологический юмор». Позже, нашел еще много других метеорологических (и не только) улыбок. Уже в Израиле (с 2004 г.) я прочитал все ее стихи, интервью, а когда она ушла, то и добрые, зачастую пронзительные, воспоминания ее близких друзей. Не только читаю, но и активно пропагандирую через Интернет всех своих респондентов. Опубликовал заметки в «Персоне» (журнал в Томске) и «Атикве» (газета в Полтаве). Оказывается, что и в России и в Украине мало знают кто такая Р. Муха, даже в среде филологов, хотя, казалось бы, издаются книги, ей посвящают свои произведения известные авторы, ее стихи используются в учебной литературе по русскому и английскому языкам – парадокс. И, все-таки, мне показалось, что одна грань (а по ее словам их четыре) творчества Ренаты Мухи представлена в печати и в Сети довольно разбросано, в то же время все авторы отмечали ее прекрасную способность к рассказыванию. Появилась идея собрать все рассказы Ренаты Мухи воедино, в один блок, чтобы концентрировано почувствовать вкус глубокой мысли, озорства, юмора и иронии. Сначала я это делал для себя, а потом подумал, что может и другим так будет интересно и не только техническим причинам («плутать» в Интернете надо иметь определенный навык, надо время), но и по восприятию рассказанного в едином блоке. При составлении сборника устных рассказов я стремился к тому, чтобы выбрать фрагменты текстов в которых, главным образом присутствует прямая речь (хотя, без диалогов не обошлось, собеседники выделены курсивом) Р. Мухи в аудио или видео материалах или талантливо пересказанные тексты, но тоже в формате прямой речи, в различных печатных публикациях. Возможны повторы, но следует учитывать, что это устный рассказ: ситуация та же, а нюансы другие, другая аудитория. Источник всей информации – Интернет. Каждый рассказ сопроводил ссылкой (линком), Благодаря такой «услуге», читатель имеет возможность без особых хлопот услышать или даже увидеть обаятельную Р. Муху «вживую». К сожалению аудио- и видео – материалов в Интернете не так уж много, хотя в ближнем кругу друзей и знакомых они, вероятно, существуют. Качество аудио, в основном неважное и пришлось немало потрудиться, чтобы воссоздать письменный текст. Молодцы «Эхо Москвы», они выставляют в Интернете стенограммы радиопередач. В Живом Журнале в 2009 г. открылось новое сообщество – «Общество памяти Ренаты Мухи», цель которого: «собрать как можно больше воспоминаний о Ренате, опубликовать как можно больше всего, что связано с ней и её жизнью. Пусть это станет виртуальным и реальным фрагментом той картины, которая будет складываться многими, помнящими о Рене и её улыбке». Задача благородная, но по моему мониторингу за 2010 г. новой информации там очень мало. Еще не знаю, как сборник может внедриться в Сеть, но если это осуществится, то все отзывы, пожелания, советы, даже критика и замечания будут приняты со смирением и благодарностью. Мои координаты: Slutskiy Vladimir Hardoof ha-Nechalim 2/2 Geva-Binyamin Adam ISRAEL (ИЗРАИЛЬ) 90632 E-mail: slava0509@bezeqint.net тел. 02 5851586 пел. 0545955591

Защитник мира: Рената Муха – выпускница школы №116. Харьков 1950 г. (фото Юрия Куюкова из архива Ф. Рахлина) Мне и весело и грустно, Но не письменно, а устно. Р. Муха 1. Талантливый пересказ различных авторов 1.1. Дина Рубина 1.1.1. Знаменитое английское «несколько» (История, записанная Д. Рубинной в ИЖ № 31. 2009 г и рассказанная в программе «Непрошедшее время» (Радиостанция «Эхо Москвы». 27.12.2009). http://www.echo.msk.ru/programs/time/644294-echo/ Дина: Эта история про то, как Р. Муха заболела и победила. Впервые болезнь обнаружилась лет 25 назад, и тогда ее прооперировал американский врач. Сначала ей давали вообще три недели жизни, потом – три месяца… Рената: Когда после операции я очнулась от наркоза, надо мной стоял улыбающийся профессор. Он сказал: – Рената, у меня для вас отличные новости. Я думаю, что у вас впереди несколько хороших лет. – Есть ли у вас вопросы? – спросил он. – Есть, – сказала я.– Один. Филологический. У нас в институте однажды на семинаре возник спор, как следует понимать знаменитое английское «несколько»: один-два? два-три? Или все-таки семь-восемь? – Знаете, – помедлив, произнес профессор, – я в этом бизнесе сорок лет, и чудес пока не встречал. На вашем месте я бы считал, что «несколько» – это два-три, и не строил иллюзорных надежд, что это семь-восемь…Мой вам совет: не начинайте ничего нового, завершите все для вас важное, и совершите то, что всю жизнь хотели сделать, но откладывали на потом. Повернулся и вышел. Дина: И затем последовали долгие недели мучительного лечения, в течение которых – отлично представляю это, зная Ренату! – она покорила, завоевала своим неисчерпаемым обаянием весь медицинский персонал. Рената: Когда я выписывалась и явилась на прием к своему профессору, который должен был дать ей последние наставления. – Рената! – сказал он на прощание. – Я благодарю вас за ваши усилия по очеловечиванию американской медицины. И когда я уже взялась за ручку двери, он окликнул меня. – Рената! Вы помните, что я сказал вам по поводу этих «несколько»? Так вот, повторяю: я сорок лет в своем бизнесе, и с чудесами не сталкивался ни разу. Но если все-таки когда-нибудь такое чудо произойдет, оно произойдет с вами… Дина: И чудо произошло, и Рената много лет после той операции жила полноценной яркой творческой жизнью, написала много замечательных стихов, объездила много стран, преподавала, выступала, дарила любовью и дружбой множество людей: совершала немыслимые усилия по очеловечиванию мира. А, когда становилось немножко хуже, она чуток замыкалась в себе, но все равно никогда не переставала быть человеком в самом ярком и самом упоительном смысле этого слова). (Продолжение) Дина: И когда, несколько лет назад, болезнь возникла снова, у Ренаты уже был опыт борьбы, успешной борьбы. Возможно, именно поэтому она не сдавалась так долго. Иногда казалось, что она наблюдает со стороны за своей собственной борьбой за жизнь. Одна из телефонных бесед: Рената: – Вот эта болезнь, которой я болею, она очень добросовестная. Сначала у человека выпадают волосы, потом всякие другие приспособления для нормального существования… и если вы думаете, что человеку не нужны ногти… Дина: По настоянию младшего сына Алеши они поехали в Америку – за «вторым мнением» Беседуем с Ренатой после возвращения: Рената: – Ну что ж, мы убедились, что израильские врачи ни разу не оказались отставшими. Меня послали на генетический анализ – это там сейчас модно. Кроме того, подвергли строжайшему допросу на предмет того – умер ли кто в семье от рака. А у меня, надо вам сказать, Дина, буквально все со всех сторон умирали от рака. И вот сидит американская врачиха, профессиональная улыбка до ушей, задает вопросы: – От чего умерла ваша мать? – От рака. – Какой она была расы? – Еврейской. – От чего умер ваш отец? – От рака. Далее следовали вопросы о племянниках, сестрах, братьях, которые все исправно помирали от рака. А врачиха все держала на лице широкую улыбку. – От чего умер ваш дед со стороны отца? – От бандитской пули, – отвечаю я, радуясь разнообразию. Врачиха вытаращивает глаза. Но улыбка приклеена. – Почему? – Время было такое, – говорю я. – Была революция. – А от чего умер ваш дед со стороны матери? – От бандитской нагайки. Я смотрю, что врачиха хотела бы драпануть отсюда как можно дальше. Но улыбка на месте. – То есть как? – спрашивает. – Почему? – Время было такое. Революция. И тогда она делает паузу и осторожно осведомляется: – А зачем они все этим занимались…? И Рената пережидает мой смех, и говорит спокойно: – А что делать? Я бы всех их с удовольствием похоронила от рака… 1.1.2. Смеяться за рулем… позор! (Иерусалимский журнал № 31.2009) Дина: Есть и целые, рассказанные ею эпизоды, вроде истории с их другом, врачом из Германии, которого однажды немецкая полиция подвергла интересному наказанию: Рената: – Понимаете, Дина, вообще-то он врач, и к тому же святой человек. Это трудно совместить, но у него получается… Так вот, на днях он ехал домой и смеялся, вспомнил за рулем что-то смешное. Оказывается, этого в Германии нельзя. Его остановил дорожный патруль, его сфотографировали, и фотографию повесили на такую доску – она есть в каждом районе, как у нас раньше, помните: «Они позорят наш район!». В Германии обычно на таких вывешивают фотографии проституток... 1.1.3 Умные глаза (Иерусалимский журнал № 31.2009) Дина: В молодости на телевидении в Харькове Рената участвовала в программе по изучению английского языка. Играла в «разговорных» сценах то официантку по имени Наташа («была очень убедительна, что вы думаете!»), то еще какую-нибудь четко говорящую по-английски куклу. Рената: – И вдруг директора программ, редактора, главного редактора и режиссера передачи, а также меня, вызывают в Обком. Не Рай! И не Гор, Дина! А Обком. Харьков большой город… «Получили анонимный сигнал о вашей передаче», – говорит Дурасиков. Был такой инструктор. Любил мальчиков, что никому не возбраняется, но одного утопил в бассейне, что уже хуже.… Однако все это выяснилось позже, а в тот момент он высадил нас всех по ранжиру и говорит, мол, получили письмо от трудящихся, в котором такая фраза: «И вот эта Наташа с ее глупыми глазами, у нее такой вид, как будто хочет сказать – ой, как я сама себе нравлюсь!». Рената делает паузу… – И все эти милые люди, Дина – продолжает она мягким и даже меланхоличным тоном, – и директор программ, и редактор, и режиссер передачи… вдруг обосрались. Они перестали на меня смотреть. Инструктор Дурасиков их спрашивает: «У нее глупые глаза?» Я поднялась и сказала: «Нет. Умные». И все эти кролики замерли и затряслись. Дурасиков помолчал, прокашлялся, выпил воды из стакана и сказал: «Тогда ладно…» http://7iskusstv.com/2010/Nomer8/Muha1.php

Защитник мира: http://go3.imgsmail.ru/imgpreview?key=http%3A//7iskusstv.com/2010/Nomer8/Muha7.jpg&mb=imgdb_preview_480 http://go4.imgsmail.ru/imgpreview?key=http%3A//jerusalem-temple-today.com/katav/09/08-25-Muha/U%5FMuhi0002.jpg&mb=imgdb_preview_1211 http://go2.imgsmail.ru/imgpreview?key=http%3A//www.migdal.ru/images/migdal-17552-17130.jpg&mb=imgdb_preview_1069 http://go2.imgsmail.ru/imgpreview?key=http%3A//jerusalem-temple-today.com/katav/09/08-25-Muha/IMG%5F3811.jpg&mb=imgdb_preview_1211 http://go3.imgsmail.ru/imgpreview?key=http%3A//jerusalem-temple-today.com/katav/09/08-25-Muha/IMG%5F3759.jpg&mb=imgdb_preview_1211

Защитник мира: Рената Муха Воспоминания о ней и биография (реконструкция) От автора-составителя Впервые с творчеством Ренаты Мухи я познакомился 20 лет назад, прочитав единственное стихотворение «О плохой погоде» в 3-х частях. Оно меня поразило и, естественно, сразу запомнил. Интернета еще у меня не было, детской литературой уже не интересовался. Не помню, а точнее не знаю, что послужило толчком, но, приехав в Израиль на ПМЖ, я увлекся чтением ее произведений, интервью, рассказов о ней. Так случилось, что ни разу не видел ее и не слышал. А когда Рената Муха умерла (август 2009 г.), я всерьез начал искать и систематизировать материалы, связанные с ее жизнью и творчеством. http://7iskusstv.com/2011/Nomer9/VSlucky1.php

Защитник мира: "Ну, дела, -подумал Лось, - не хотелось, а пришлось".

Защитник мира: 1. Биография (реконструкция). Рената Муха (Ткаченко Рената Григорьевна) (31.01.1933 – 23.08.2009) 1. Родители Мать – Александра Соломоновна Шехтман, 1913 г. рождения, уроженка Одессы, еврейка. Училась в Харьковском педагогическом институте иностранных языков (в 1941 г. институту было присвоено имя Н.К.Крупской, а в 1960 г. прекратил своё существование и вошёл в состав Харьковского университета на правах факультета иностранных языков), успешно закончила, преподавала немецкий язык на кафедре иностранных языков, после войны она эту кафедру возглавила. Отец – Муха Григорий Герасимович, 1905 г. рождения, украинец, родом из села Больши́е Соро́чинцы (Великие Сорочинцы, укр. Великі Сорочинці) Миргородского уезда, Полтавской губернии, военный, проходил службу в Одесском военном округе. Участник Великой Отечественной Войны. Имеет боевые награды. Из автобиографии (о родине отца): «Это село знаменито не только Сорочинской ярмаркой, но и Сорочинской трагедией – восстанием 1905 года. Мой дед с той стороны был одним из руководителей, и его потом забили в тюрьме казаки. (В.Г. Короленко описал эти события в цикле очерков «Сорочинская трагедия». В.С.). Говорят, что фамилия пополам с кличкой идет оттуда, потому что дед был чернявый, как и отец. Фамилия моего отца – Муха – для украинского села не такая уж редкость. Там много таких фамилий-кличек» 1945 г. Муха Г.Г. День Победы. 1933 г. Одесса. 2 мая Рене 3 месяца. Встреча Нового 1935 г. Из архива Анатолия Мухи. Рена, у отца на даче, ей 16 лет и она кушает вишневый компот Отец Григорий Муха с сыном Анатолием 1969 г. С братом Анатолием. Мне 21 год, а Рене 36. (из архива Анатолия). http://7iskusstv.com/2011/Nomer9/VSlucky1.php

Защитник мира: На выступлении в Бостоне в середине 90-х годов Рената спровоцировала одного из друзей в зале задать ей вопрос: "Где, когда и почему Вы начали писать стихи?". Oтветoм на этот вопрос она любила начинать свои рассказы. Так было в передаче "Зеркало" 3-го канала израильского телевидения, прошедшей 1 июля 1996 года. Ведущая - Наталья Гуревич. Ужаленный Уж Бывают в жизни чудеса- Ужа ужалила Оса. Ужалила его в живот. Ужу ужасно больно. Вот. А доктор Еж сказал Ужу: “Я ничего не нахожу, Но все же, думается мне, Вам лучше ползать на спине, Пока живот не заживет." Bот. Про Белую Лошадь и про Чёрную Лошадь (В соавторстве с Вадимом Левиным и Нинель Воронель) Белая Лошадь с белым хвостом И Чёрная Лошадь с чёрным хвостом Вдвоем по поляне Гуляли в тумане И свежее сено нашли под кустом. Белая Лошадь с белым хвостом, Сено доев, сообщила о том, Что сено как сено, Хотя, несомненно, Сено не может сравниться с овсом. Чёрная лошадь с чёрным хвостом С ней согласилась, добавив притом, Что сахар не хуже, И слаще к тому же, Но реже, чем сено, лежит под кустом. Стихи про Это Всю ночь, С темноты до рассвета, На ветке Сидела Сова. И песню Сложила про ЭТО. И песню Сложила про ЭТО. И песню Сложила про ЭТО. А утром Забыла слова. Гиппопотам В семье у знакомого Гиппопотама Есть Гиппопопапа И Гиппопомама. Но вот в чём вопрос, И достаточно тонкий: А где остальные Гиппопопотомки? Спросить - неудобно, Звонить - неприлично, И всё это очень Гиппопотетично... И хоть не исчерпана Данная тема, Кончается Гиппопопопопоэма.

Защитник мира: http://renatamuha.com/Poetry/NikitinyGyppop.ogv Сергей и Татьяна Никитины. Весна 2011 года, Москва.

Защитник мира: http://renatamuha.com/Talks/2-surovaya_korova.mp4 9 февраля 1999 года, Беер-Шевa, Израиль Download Video: Closed Format: "MP4" Open Format: "Ogg"

Защитник мира: http://renatamuha.com/Talks/Purim04.mp4 18 марта 2003 года, Иерусалим, Израиль 9 канал ТВ, передача "Здесь и там" ведущий - Григорий Ляховецкий. Download Video: Closed Format: "MP4" Open Format: "Ogg"

Защитник мира: http://renatamuha.com/Talks/BesederKolybelnaya.mp4 27 марта 2004 года, Тель-Авив, Израиль Праздник "Бармицва Беседера" ведущий-Марк Галесник Download Video: Closed Format: "MP4" Open Format: "Ogg"

Защитник мира: http://renatamuha.com/Talks/Est_Gotov.mp4 7 июня 2005 года, Иерусалим, Израиль 9 канал, передача "Есть готов" ведущий-Юрий Бродский Download Video: Closed Format: "MP4" Open Format: "Ogg"

Защитник мира: Хроника одного февральского вечера. Почему на Ближнем Востоке Запад кажется таким дальним? Возможно потому, что не прижился у нас обычай свершать обещанное вовремя. Вот и на этот раз... ...к восьми вечера зал "Яд Лебаним" был полон. Среди собравшихся были замечены Рената Муха, Феликс Кривин, Марк Галесник. Дело шло к тому что творческий вечер Ренаты Мухи начнется вовремя. Но не тут то было. "Организационный момент" продлился минут сорок с небольшим. Но хорошо все, что... когда-нибудь кончается. Так как большинство собравшихся полагали Ренату Муху детским поэтом, то появление на сцене в начале вечера детей выглядело естественным. Для того, чтобы понять, хороши ли детские стихи, надо послушать, как читают их дети. Конечно учителя школы "Импульс", где Рената преподает по вечерам английский, поработали с детьми. Но насколько-же это было непохоже на мумифицированные здравицы в стиле "нас пришли приветствовать пионеры"! Во время выступления... Надо было видеть, как дети наслаждались словом, как чувствовала малышка Авиталь музыку стиха, как пятилетний Авив вдруг, прямо на сцене, - а дети ведь ай-ай-ай, не умеют себя сдерживать, - открыл для себя смысл выученных на память звуков. После детей наступил черед приветствий. Феликс Кривин был остроумен и тактичен. Умению оттенить нельзя научиться, оно столь же редко, как и другие проявления чувства вкуса. Мэтр юмористики, Марк Галесник, человек, сотворивший двуязычную пилу марки "Бэсэдэр", явил себя миру в этот вечер в двух ипостасях. Во-вторых как остроумный человек, а во-первых, как издатель первой (!), что более чем удивительно, самостоятельной книги Ренаты Мухи "Гиппопоэма". Тем самым он успел занять место в пределах Вечности, во-вторых, как смешной писатель, а во-первых, как Издатель Поэта. ...и после него. А потом наступил вечер, и на сцену поднялась Рената, и началось главное, завораживающее действо, подобного которому не было, нет, и не будет, потому что творил его подлинный Мастер, и работа эта была "ручная", неповторимая и невозобновляемая. Мне искренне жаль тех, кто не смог в эти часы быть в маленьком, двухсотместном зале Яд Лебаним, в маленьком городке Вирсавия, что стоит на краю маленького цивилизованного мира. И здесь пришла пора рассказать всю правду о том, что это за явление в мировой культуре - Рената Муха. Многие полагают, что она хорошая детская поэтесса. Это не так. Она Поэт. Стихи ее написаны не для какой-либо определенной возрастной категории, а для всех, кого завораживает музыка слова. Та невероятная, запредельная требовательность к себе привела к тому, что у нее нет ни одной слабой строчки. Повторяю, ни одной. Поэзия - это особая форма мышления, когда ритм, звук, чувство и рассудок сливаются воедино. И поэзия Ренаты вполне соответствует этим требованиям. Но, как у всякого подлинного Мастера, ее творчество не исчерпывается внешними проявлениями. Поэзия для Ренаты во многом лишь начало пути, повод для Рассказа. Дело в том, что если как Поэт она талантлива, то как устный рассказчик просто гениальна. В культуре русского языка устный рассказ - редчайший жанр. Классиком его является Ираклий Андроников. Каноны жанра таковы, что попытки изложить услышанное столь же скучны, как оперные либретто. Попробуйте сохранить на письме жест, паузу, интонацию, мимику рассказчика, тембр голоса, контакт с залом. Жанр устного рассказа синтетичен. Это сотворение на глазах публики литературы с одновременной театрализацией. Сложный, рискованный жанр, требующий безукоризненного владения собой и залом. Занятие для натур очень сильных и одновременно способных на импровизацию, что сочетается более чем редко. Так вот: Рената Муха - идеальный рассказчик. Возможно вы не верите мне. Я бы и сам не поверил, если бы не слышал как Рената заставляет по-разному звучать тишину в зале, как публика дышит в такт ее речи, как слушатель залпом впитывает ее концерт для Голоса со Словом. Одна из главных опасностей жанра заключена в слове "я". Рената умеет использовать его, как способ рассказать об эпохе и людях. Главные ее герои, как в любом достойном искусства произведении, время и люди. Чего стоит, например, такой персонаж, как капитан-майор КГБ Критерий Александрович? А фигура Даниэля, которая внезапно появляется, и, так же внезапно, взмахнув на прощанье рукой, исчезает, чтобы вернуться уже не во плоти, а символом диссиденства? Однако же мир устроен довольно странно. Почему одни люди напрочь обделены талантами, а другим послано немеренно? Обидно. Вот та же Рената Муха. Мало того, что поэт и рассказчик. Так она ведь еще тремя языками (как минимум!) владеет в одинаковой мере. Причем мера сия обильна вельми. Языки эти русский, украинский, и английский. Ладно русский с украинским, а английский что же? Ну кандидат наук английской филологии, с кем не бывает, ну и что? А то - пишу это исключительно для любителей подтверждать талант справками, дипломами и прочим антуражем, а также для любителей низкопоклонничать перед Западом - что Рената Муха Победитель(!) Всеамериканского(!) Конкурса(!) Устного(!) Рассказа(!), что проводиться ежегодно в США. Напомню, что в США чаще всего говорят по-английски и на конкурсе даже для Ренаты исключения не сделали. ...Все проходит. Подошел к концу и Вечер. Галина Рогачевская, директор школы "Импульс", тепло поблагодарила Ренату от имени всех собравшихся. Однако никто не расходился. Не хотелось... "Ну дела, - подумал Лось, - Не хотелось, а пришлось http://renatamuha.com/05_Szenariy.htm

Защитник мира: "Сказочный английский" - словосочетание, которое ввела в употребление и часто использовала в своей работе Рената. Услышав его впервые, каждый из нас без труда сможет предложить подходящее ему словарное окружение. К примеру: "У него поистине сказочный английский! Просто не верится, что он вырос в глухой провинции." А можно совсем по-другому: "На занятия к этому преподавателю нет смысла ходить. Самые простые вещи он рассказывает на каком-то несуществующем, выдуманном сказочном английском." О том, как возник ЕЁ сказочный английский, Рената рассказывает в интервью, которое взял у неё в нашей харьковской квартире Алексей Муратов 9 сентября 1997 года. http://renatamuha.com/06_FairyTaleEng.htm

Защитник мира: Рената Муха. Немного про Осминога. Года изданий: 2004 г., 2008г., 2010 г. Фото с сайта 7iskusstv.com Вот такая и письменная, и устная жизнь выдающейся женщины Ренаты со смешной фамилией Муха. Назовем ее жизнь «Начало следует», так она сама назвала придуманный ею жанр стихосложений. П Р О В О Д Ы Спокойной походкой Идет по перрону С большим чемоданом Большая Ворона. А рядом с Вороной, Чуть дальше и сбоку, Ее провожает На поезд Сорока И все б это было Совсем хорошо, Если б их поезд Куда-нибудь шел.

Защитник мира:

Защитник мира:

Защитник мира:

Защитник мира: https://youtu.be/kLtM46gpb3c https://youtu.be/OMsJyFw8BT0 https://youtu.be/SeXkAEMCffo https://youtu.be/gmGR9-v8nJ0 https://youtu.be/gUoz2mgp7vI https://youtu.be/1d1Bg7PzTIo https://youtu.be/xgd5kj4XSck

Защитник мира: 1987 г. Семейный портрет перед Алешиной 2-х летней службой в армии и после Митиной недельной командировки в Чернобыль. На снимке Рената Муха с мужем Вадимом и сыновьями: Алешей (он рядом с ней) и Митей. База отдыха на Северном Донце. Из семейного архива Ткаченко.

Защитник мира: Счастливая ноша - Вадик с Реночкой и внучкой Рейчел в Америке. 2008 год

Защитник мира: 2007 г. Сан-Франциско. Бабуля и внучка Рейчел читают книгу. Из семейного архива

Защитник мира: Из автобиографии: «Занималась исследованиями в области английского синтаксиса, подготовила курс «Матушка Гусыня в гостях у Курочки Рябы» о влиянии английской детской литературы на русскую, разработала методику «Сказочный английский». Опубликовала свыше сорока научных работ в Советском Союзе и за рубежом». Научно-методические работы Р.Г. Ткаченко и ее соавторов по эффективному изучению английского языка (смотри библиографию), судя по ссылкам, широко использовались и в вузах и в школах Советского Союза. Кроме того, стихи Ренаты Мухи использовались в учебных пособиях по русскому языку и литературе (например, Н.Г. Блохина, Т.Е. Жукова, И.С. Иванова. Современный русский язык). В. Ткаченко. «Благодаря «Учительской газете» Рената побывала во многих городах Советского Союза, Англии, Германии и США с показательными уроками по разработанной ею методике с использованием устного рассказа при обучении иностранным языкам, на которую вовсю работали сказки и стихи, в том числе и её собственные». Из интервью. Благосклонно отнеслась к методической работе главный печатный орган страны газета «Правда»: «…на уроках доцента Р.Г. Ткаченко создается ощущение коммуникативной безопасности»(!)». Однако внедрение их методик в практику требовало много усилий и далеко не всегда поддерживалось начальством и правильно понималось рядовыми преподавателями. Два эпизода, рассказанные В. Левиным: 1. Рената Ткаченко, когда жила в Харькове, написала методическое пособие для учителей английского языка. Случилось так, что, попав в Киев, она встретилась с министерским чиновником и спросила у него, будет ли издана ее работа. Чиновник долго хвалил рукопись, а завершил ответ так: – Но печатать не будем. Это не наш, не советский, английский язык. 2. Однажды после одного блестящего урока, который она дала в чужой школе на одном из первых «Эврика-фестивалей» творческих уроков, журналисты спросили Ренату Григорьевну Ткаченко: «Вы долго готовили этот урок?». Ответ: «Пять минут» (и это чистая правда: провести урок Рену попросили внезапно, на перемене, за пять минут до звонка). Выдержала паузу и добавила: «И всю жизнь». После этого в редакцию «Учительской газеты» среди других откликов пришло письмо с таким признанием молодого педагога: «Дорогая РГ! Я Ваша последовательница: я теперь тоже не готовлюсь к урокам». И все-таки в 1993 г. авторитетное московское издательство «Просвещение» опубликовало книгу для учителя – Р. Г. Ткаченко, Б. И. Роговская, М. С. Карлайл «Урок английского на английском» (54000 экз.). Вадим Левин (в разговоре о книге «Между нами») «Рената Григорьевна, к несчастью, не успела написать для книги свои главы о разработанной ею методике "Сказочный английский"». Ф. Рахлин: «В 1950 г. Рената познакомилась с Ефимом Бейдером (он приехал в Харьков в 1949 г.) и в перспективе оказались сотрудниками, преподавая на том же факультете…. Помимо близких интересов в сфере английской филологии, их, возможно, объединил ещё и специфически одесский склад натуры… Они, однако, не только пересмешничали: насколько я знаю, Реночкина методика «сказочного английского» в какой-то мере апробировалась в ходе консультаций с Фимой как c коллегой. Это имеет прямое отношение и к её литературному творчеству, так как в названной методике использовались и придуманные обоими преподавателями «сказочные» англо-русские тексты!». Приехав в Израиль (1995 г.) Р. Ткаченко преподавала английский язык в университете имени Бен-Гуриона в г. Беэр-Шева. http://7iskusstv.com/2011/Nomer9/VSlucky1.php

Защитник мира: Виталий Пустовалов “ПЕЧАЛЬ МОЯ СВЕТЛА”. Собираясь написать свои воспоминания о Реночке, я вспомнил фразу Пушкина из стихотворения «На холмах Грузии»: «Печаль моя светла». Печально известие о смерти Реночки, светла ее большая, очень непростая и очень интересная жизнь. Возникла печальная возможность проследить жизнь Реночки от самого начала до конца — от 31 января 1933 года до 23 августа 2009 года. Сделать это не очень просто, так как Реночка не любила, мне кажется, не умела писать прозу и письма — это было не в ее натуре. Другое дело — устные рассказы, которые ей удавались почти всегда. Я собрал некоторую коллекцию интервью, газетных публикаций в американских, израильских и харьковских изданиях, добавив кое-что из архивов своей памяти. Пользуясь всем этим, можно попытаться сделать биографические наброски. Жизнь Реночки условно можно разделить на несколько неравных по времени частей. Первая часть в какой-то мере стандартна. Детство, школа, юность, учеба в университете. Родилась в Одессе. Отец, Григорий Герасимович Муха - военный; мать, Александра Соломоновна Шехтман - преподаватель немецкого языка. Отец родом из Великих Сорочинцев. (В 1951 году я с родителями отдыхал летом в Великих Сорочинцах, а жили мы случайно у родственника Реночки Виктора Мухи). Мать ее родом из Одессы. В 1936 году семья переехала в Харьков, откуда в 1941 году отец ушел на фронт, а Реночка с мамой в октябре эвакуировались в Ташкент. В 1944 году они вернулись в Харьков и жили уже вдвоем, так как отец имел другую семью. В Харькове Реночка окончила 116 женскую школу. Как следует из воспоминаний Феликса Рахлина, Реночка уже тогда выделялась и внешним видом, и острым языком, и жизнерадостным характером. В 1950 году она поступила на английское отделение иняза ХГУ, и мы, физматовцы третьего курса, довольно быстро познакомились с Реночкой. Мест для общения у студентов ХГУ было достаточно — демонстрации 1 мая и 7 ноября, праздничные университетские вечера в каком-нибудь харьковском театре, симфонические концерты в саду Шевченко (летом) и в филармонии (зимой). Реночка всегда и всюду была в центре внимания. Разве можно забыть смеющуюся Реночку на демонстрациях?! Еще одним местом общения студентов Харькова был каток на стадионе «Динамо». Музыка, парное катание со скрещенными руками, столкновения для знакомства, гуляние после катка с коньками подмышкой. На каком-то моем юбилее Реночка вспоминала со свойственной ей иронией: «Однажды он позвал меня на каток, поставил на коньки, а потом, ломая руки, смотрел, как я ломаю ноги». Было бы несправедливо забыть еще места общения студентов — колхозы. 27 июля 1951 года я получил от Реночки из Одессы письмо, отрывки из которого могут представлять общий интерес. «За отчетный период… я успела быть в колхозе,… заработать 120 трудодней, вернее 1/12 часть их — и вернуться оттуда в восторге… В колхозе вела честную трудовую жизнь все две недели… Ездили мы (я и Машка) с экономфаком. Вначале Якубович (проректор ХГУ по хозяйственным вопросам, — В.П.) направил нас в отдельный колхоз и выдал такую справку: «По решению Обкома партии направляется для участия в уборке урожая группа в количестве 2 (двух) человек. Старшая в группе товарищ Котко». Получаем мы с Машкой эту справку, и грустно нам стало. Вышли мы на улицу, поговорили с Левой Ронкиным и Стасиком Духиным и совсем заскучали. Пошли обратно к Якубовичу. Спасибо Волику (Когану, — В.П.) , он нас везде сопровождал… Бригадиром у нас был Славик Яковенко, бывший сектор печати комитета комсомола и теперешний комсомольский секретарь экономфака. Очень мил, когда пьян; трезвым мы его так и не видели. Было нас там 7 мальчиков и 8 девочек. Мальчиков некоторых ты знаешь, очевидно. Значит, Яковенко, Гриша Мильнер, Макаров, чудесный мальчик, наш общий любимец, Фомин, Ставицкий, черт знает что, Вадик Хайкин, твой коллега, и Маргулис (6-го числа женился, 7-го поехал в колхоз, 13-го сбежал)… В колхозе мы занимались тем, что просеивали эспарцет на пектусе… Итак, я в Одессе. Меня окружает синее море, белый пароход, зеленые улицы, противные одесситы, жирные тети с оборочками и коммерческие дяди в белых штанах…» Реночка дружила с нашим курсом, интересовалась нашей пестрой студенческой жизнью, переживала наши драматические события (вспомним факультетскую газету «Вектор» и «Дело Покровского»). Интерес к нашему курсу сохранился у нее на всю жизнь. Вова Малеев, Валя Покровский, Реночка. Фото В.Пустовалова В 2006 году в Харькове и в апреле 2009 года в Беэр-Шеве мы рассматривали книги, посвященные нашему выпуску, и фотографии выпускников, вспоминали дела минувших дней. В этом месте самое время вспомнить очень важное событие в жизни Реночки и ее старых друзей. Ровно 55 лет назад, 25 августа 1954 года, возник зародыш необычного сообщества туристов, которое назвало себя «Поптуриздат» и которое в какой-то мере, с поправкой на годы, существует до сих пор. Мы не только путешествовали, отдавая предпочтение водному туризму, не только собирались по праздникам, но и старались оставить на память, «издать» пропитанные иронией альбомы. Все началось с путешествия по Десне и с выпуска «тиражом» в 5 экземпляров (по числу участников) первых альбомов. Хотя Реночка не была в первом походе, но участвовала активно в изготовлении этих альбомов, оживляя несколько нудный процесс тиражирования. Много вечеров мы провели на Пушкинском въезде у Володи Малеева, компонуя, подрезая, подписывая и клея фотографии. Впоследствии Реночка участвовала в шести наших путешествиях и одном виртуальном. Ее участие всегда было запоминающимся. В 1956 году Р. Муха, В. Малеев и я проплыли от Брянска вниз по Десне. В основном плыли днем, но несколько раз гребли ночью, что было незабываемо. Наше общение в путешествии не прошло бесследно, и осенью 1956 года мы втроем решили принять участие в конкурсе, объявленном международным журналом «Молодежь мира» на лучшую идею к приближающемуся VII Всемирному фестивалю молодежи и студентов в Москве. Мы предложили во время фестиваля провести показ свадебных обрядов разных народов и стран. Мысль эта, по-видимому, понравилась журналу, и как-то, просматривая свежий номер в библиотеке Института огнеупоров, я обнаружил, что нам присудили 2-ю премию. По просьбе редакции мы сообщили в Будапешт адрес для присылки премии. Кончился 1956г., шел 1957г. Никаких премий мы не получили. Летом Реночка в составе довольно большой группы в 9 человек совершила длинное и очень интересное водное путешествие по озеру Селигер и верхневолжским озерам. До сих пор мужчины этой группы вспоминают новаторский шаг Реночки, которая решила купаться без одежды. Было это так. Реночка громко объявила: «Мальчишки, я сейчас буду купаться. Только вы не смотрите!» Мальчишки (их было пятеро) понимающе отвернулись и занялись своими делами. Через некоторое время Реночка закричала снова: «Мальчишки, мальчишки! А теперь совсем не смотрите!» Селигер, 1957. Фото В.Пустовалова В этом путешествии мы часто вспоминали Московский фестиваль, который шел во время нашего плавания, за него нам присудили премию, которую мы не получили. Прошел еще год, и в 1958 году я решил написать второе письмо в журнал «Молодежь мира», напоминая о премии. И вот осенью 1958 года были получены долгожданные письмо и премия. «Будапешт. 17 октября 1958 года. В. Пустовалову, Р. Мухе, В. Малееву. Харьков, СССР. Дорогие друзья! Мы получили ваше письмо, в котором вы интересуетесь судьбой вашей премии. Дело в том, что во время переезда редакции в Берлин и возвращения обратно был утерян ряд архивных материалов, в том числе и ваше первое письмо с обратным адресом. Мы ждали вашего нового письма, учитывая, что, прочитав о результатах конкурса, вы напишете нам. Получив ваше второе письмо, мы высылаем вам вторые премии победителей в анкете — альбомы о VI фестивале и наши благодарности. Желаем вам успехов в вашей жизни и работе. С дружеским приветом, Л. Володин, советский редактор журнала («Молодежь мира», “World Youth”, “Yaventud etel Mundo”, “Jeunesse du monde”). Уместно вспомнить, что переезд в Берлин был связан с венгерскими событиями осени 1956 года. Селигерское плавание было разнообразным, интересным и очень веселым, и мы, включая и Реночку, без паузы начали думать и готовиться к новому плаванию. Следующим местом был Карельский перешеек, где мы путешествовали в июле–августе 1958 года. У Реночки это путешествие всегда вызывало драматические воспоминания, потому что она в него не попала. Получилось это так. Основная группа выехала в Карелию 12 июля. В Ленинграде к ним присоединились Витя и Нина Конторовичи, приехавшие из Риги. Реночка, работавшая в Харьковской авиационном институте, по каким-то причинам начать с нами поход не смогла , а участвовать очень хотела. Поэтому, обстоятельно изучив карту и наш маршрут, мы договорились, что 21 июля мы подплывем к станции Лосево. Здесь можно будет к нам присоединиться. Что получилось, судите сами. Вот моя дневниковая запись: «21 июля 1958 года в Лосево мы не обнаруживаем следов Мухи, которая по договору должна быть сегодня. Охрана железнодорожного моста не пускает нас через порог под мостом. Может быть, это к лучшему, так как порог реки Бурная внушает уважение — в узком горле, заваленном камнями, со страшным шумом несется вода… Следующий (22 июля) день посвящаем переезду в озеро Суходольское (Суванто-ярви). После долгих поисков наконец удается найти машину. Грузимся, едем и разгружаемся под проливным дождем. После этого еще три часа пережидаем погоду в наспех поставленной палатке неподалеку от пристани». Таким образом, мы простояли в Лосево два дня, и Реночка не появилась. 31 июля мы завершили первое кольцо нашей «восьмерки» и вернулись на турбазу за письмами. Получаем письмо от Реночки с ошеломляющей новостью: Муха была в Лосево и Заповедном. Настроение у всех подавленное, получилось довольно глупо. Мы разминулись чуть-чуть. Письмо Реночки: «Увы, Малеша, мне не удалось доставить вам Масины (Н. Пучкова, — В.П.) вафли и графские (С. Муравьев, — В.П.) конфеты. В общем, мне не до шуток, а факты такие. 19 июля я дала вам телеграмму по адресу, что мы договорились: с. Лосево, сельсовет. В ней сообщалось, что я приеду 23-го в Лосево. Приехала я в 4.45 и направилась вас удивлять. Была я в селе Лосево, на турбазе в селе Лосево (это все станция), в рыбацком поселке Лосево, там, где мы должны были встретиться в 1,5 км от станции Лосево. Нигде о вас ничего не знали, только в последний момент в поселке мне сказал рыбак, что видел 22-го две лодки — «Турист» и «Спутник-3». Но куда они пошли — неизвестно. Меня не хотели выпускать, так как вид был мокрый и холодный. Я поехала в Сосново, оттуда в Заповедное. Автобус доходит до самых порогов, в 20 шагах оттуда хата Назарова, где я вас дожидалась с 11 часов 23-го до 12.30 26-го. Ночевала я у Назарова, а еду добывала многими интересными способами. На берегу была с 8 часов утра до 9–10 вечера. Очевидно, разминуться мы не могли. Поскольку я не была уверена, что те лодки, что видал рыбак, ваши, и чего они пошли в Заповедное, а также, поскольку нигде никаких записок мне не было, я, очевидно, сейчас еду в Ленинград на несколько дней, а затем в Москву. Не перестаю ломать себе голову. Очень жаль. Рена». Вот такая история. Мы были виноваты, что не зашли в сельсовет, так как были уверены, что Реночка не приедет. Реночка – в том, что перенесла на два дня свой приезд. Так неудачно для Реночки закончилось это туристское лето. Потом в Харькове Реночка красочно рассказывала, как она сидела у порога, высматривая лодки, как неожиданно около нее появилось не то рысь, не то лось. Наверное, тогда в голове появилось: «Ну, дела, — подумал Лось, — не хотелось, а пришлось!» В 1963 году в походе по Мещере Реночка оказалась непревзойденным рулевым. В течение одного дня она ухитрилась посадить байдарку на торчащую из воды корягу, а чуть позже обеспечила переворот, при котором мы утопили киноаппарат Института низких температур, «президентский» фотоаппарат и часы. Похоже, в это время Реночка что-то сочиняла… «Вот под мостом течет Река, но только без воды пока.» Гриша Мильнер, Рена, Виташа. Мещёра, 1963. Фото B. Бeнгуca Жизнь Реночки была однако не так безмятежна, как могло казаться. В 1955 году умерла Александра Соломоновна, Реночка осталась одна, пряча горе за ироничным словом «сиротка». Хорошо помню похоронную процессию по Пушкинской к кладбищу. Медленно движущаяся машина. Открытый гроб. Рядом сидит Реночка и отрешенно смотрит на маму. Настоящие друзья помогали и поддерживали Реночку. Но было и другое. Одинокая, привлекательная, общительная, владеющая английским, дочь чекиста, она могла быть полезным человеком для общения с иностранцами и получения различной информации. Поэтому начались приватные беседы с предложениями стать помощником. Реночка категорически отказалась. Конечно, органы этого ей не простили и начали за ней присматривать. И подвернулся удачный случай: на Центральном телеграфе в Москве Реночка помогла иностранцу (кажется, американцу) заполнить бланк на перевод денег. Это было зафиксировано, и когда Реночка вернулась в Харьков и пошла в авиаинститут на работу, у нее на проходной отобрали пропуск, сказав, что она уволена. Мне рассказывали, что студентам очень нравились уроки английского, которые вела Реночка, симпатичен был и сам преподаватель. Увольнение Реночки, естественно, вызвало недоумение. Нужно было объяснять. Объяснили — за связь с иностранцем, роман с американцем. Более того, на соответствующих собраниях в Харькове это квалифицировалось как характерный пример потери бдительности. К счастью, через некоторое время благодаря усилиям доцента иняза Беатрисы Иосифовны Роговской, давнего друга Александры Соломоновны, Реночка поступила в аспирантуру. Помните, Реночка к стихотворению «Книжкина колыбельная» приписала: «Беатрисе Иосифовне Роговской, лучшему человеку в моей жизни». Примерно в это же время началась новая жизнь- началась вторая, наиболее впечатляющая часть Реночкиной биографии, которую можно считать звездным часом ее творчества. Началось с малого — в конце 50-х Реночка вела на харьковском телевидении уроки английского. Во время урока на студии харьковского телевидения Накапливался жизненный и профессиональный опыт, и, как у каждого неординарного человека, происходил мучительный, долгий поиск собственной оригинальной творческой линии жизни . Хотя в жизни, как обычно, все было тесно и сложно переплетено, все же можно выделить три основные линии ее творчества. Первая — создание новой методики : использование устного рассказывания в обучении иностранному языку. В этой области, топтаной-перетоптанной филологами всего мира в течение нескольких столетий, была придумана новая оригинальная методика. Англичан больше всего поражало то, что это сделано не в Англии. Вторая линия — устные рассказы, в основном, на русском языке, которые не сочиняются, а являются былями. Они были прекрасны по своей форме и эмоциональности изложения. Реночка могла их рассказывать по много раз с одинаковым блеском, а мы могли многократно слушать. За это ее любили журналисты, телевизионщики и мы, друзья. В устных рассказах Реночка достигла международных высот, правда, на английском языке, участвуя в 1994 году в соревнованиях в Англии и США. Я хорошо помню один из первых публичных Реночкиных рассказов о своей первой поездке в Лондон. Помню еще и потому, что в моей первой поездке в 1967 году в Японию со мной происходило нечто подобное. Та же некомфортность из-за отсутствия валюты, та же боязнь что-то сделать или сказать не так, те же страх и настороженность, возникшие при инструктаже, что тебя завербуют или захватят иностранные спецслужбы. Одна журналистка, обсуждая устные рассказы Реночки, проводила параллель с выступлениями Ираклия Андронникова. По форме, возможно, это и было похоже, но по содержанию, тональности и иронии - это разное. Наконец, третья творческая линия Ренаты Мухи — это стихи. Начнем с истории. Первые стихи Реночки появились в 1960 году в газете «Неделя». В 1960 году вышла маленькая детская книжка в издательстве «Малыш». Называлась она «Переполох», а создавалась совместно с Нинелью Воронель. Дальше с публикациями была 25-летняя пауза, после которой в 1993 году вышла в Москве книжка «Про глупую лошадь» с Вадимом Левиным. В основе этой книжки были авторские переводы произведений американки Поли Камерон. В это время Реночка вместе с мужем Вадиком Ткаченко сменила среду обитания и переехала в Израиль, в Беэр-Шеву. То ли от этого переезда, то ли от зигзага удачи, то ли по каким-то другим тайнам творчества, а, может быть, случайно, но дальше книги Реночки начали выходить регулярно: 1998 — «Гиппопопоэма» (Иерусалим); 2001 — «Недоговорки» (Иерусалим); 2002 — «Бывают в жизни чудеса»; 2004 —«Немного про осьминога» (Москва); 2005 — «Однажды, а, может быть, и дважды» (Минск); 2006 — «Я здесь не сплю» (Москва). Огорчает, конечно, то, что книжки Реночки еще не изданы в Харькове, где она прожила около 50 лет, где существует много издательств и где живут многочисленные друзья и поклонники ее таланта. Мне трудно говорить профессионально о поэзии и поэте Ренате Мухе. Поэтому, читая и запоминая Реночкины стихи, прислушиваюсь к мнению профессиональных литераторов. Реночка вспоминала, что в Иерусалиме на вечере памяти Бориса Чичибабина к ней подошел человек, который признался, что она его любимый поэт. Это был Игорь Губерман. Одно из первых стихотворений «Ужа ужалила оса» похвалил Самуил Маршак. И наконец, вот что написал в антологии «Десять веков русской поэзии» Евгений Евтушенко, включивший в антологию 22 ее стихотворения: «Маленький, но большой поэт Рената Муха достойна того, чтобы ее стихи не только включались в школьные хрестоматии, но и сопровождали по жизни нас всех, даже седеющих, но не стареющих душой, ибо такие стихи нам это не позволят». И в заключение добавил две строки от себя: «Будут любить старики и все дети самую умную Муху на свете». Стихи Реночки хвалили Эдуард Успенский и Борис Заходер. Стихи-афоризмы Реночки удивительны и неповторимы. «Вчера Крокодил улыбнулся так злобно, что мне до сих пор за него неудобно» или: «Когда вам гадит Троглодит, ведь что-то им руководит?» Это не Козьма Прутков, и не Омар Хайам, это и не «Гарики» Губермана — это Рената Муха. Ряд стихов родился при общении с В. Левиным, Н. Воронель, С. Зеликиным, В. Долиной — соревнуясь, заводя друг друга, веселясь и играя, они создавали шедевры. Как истинные шедевры, теперь эти стихи отдаляются от автора, иногда теряют имя, становятся общенародными. Отдельная и особая тема — болезнь Реночки и ее борьба со страшным недугом последние 25 с лишним лет. Реночка перенесла три тяжелейших операции: в 1984 году в Харькове, в 1994 году в Бостоне, и в январе 2009 года в Израиле. 25 лет страшной болезни, а до этого — болезни почек, печени и язва желудка. Кто бы мог такое выдержать? И кто бы мог подумать, что Реночка выдержит все это и не только выдержит, но и будет писать стихи, давать интервью, выступать с устными рассказами. Может, так думать кощунственно, но мне кажется, болезнь и борьба с нею явились сильнейшим стимулирующим средством. Мы как-то обсуждали эту ситуацию с Леней Пастуром и оба пришли к выводу — Реночка торопится жить. Все хорошо понимают: в борьбе с болезнью, кроме прекрасных врачей, было два участника — Реночка и Вадик Ткаченко. Мы с дочерью Аленкой в апреле 2009 года были в Беэр-Шеве и ощущали это нечеловеческое напряжение. Если бы не Вадик, мы б потеряли Реночку гораздо раньше. У Реночки было несколько заслуженных наград. Она была Почетным гражданином города Беэр-Шевы. Награждена медалью Януша Корчака. Но главной наградой была всеобщая любовь к ней. Как-то Мусик Каганов сказал: «Когда есть Рена Муха, никого нет». Большей награды не бывает. http://renatamuha.com/10_friendsAbtHer-Pustovalov.htm Справка: Виталий Валентинович Пустовалов доктор физ. мат наук, проф., ФТИНТ, Харьков.

Защитник мира: Мемуарным очерком Феликса Давидовича Рахлина «Лучистая и вечная девочка» Тредиаковский открывает серию публикаций, посвященных Ренате Григорьевне Мухе (31.01.1933 – 23.08.2009). В Харькове, за громадой Госпрома, в конце 20-х – начале 30-х годов вырос целый городок. Сразу за этим стеклянно-железобетонным зданием – проспект «Правды», вторым порядком – улица Восьмого Съезда Советов, далее – Четырнадцатого… Огромные многоквартирные дома, и у каждого – своё имя: Дом Специалистов, Красный Промышленник, Военвед, Табачник, Профработник… И даже «Пять – за три!» (то есть: «Пятилетку – за три года») Вот на такой-то урбанистической советской «клумбе» и суждено было вырасти и расцвести нежному, тонкому и яркому цветку с именем контрастным, как оксюморон: Рената Муха. Я жил в «Красном промышленнике», где помещалась её 116-я женская школа, занимавшая весь цокольный этаж корпуса, и по дороге в свою, 131-ю мужскую часто Рену встречал. Потому что их Дом Учителей стоял на упомянутой улице Восьмого съезда Советов рядом с нашей школой. Было невозможно не обратить внимание на эту миниатюрную девчушку в темно-синем пальтеце с воротником из серенькой смушки и в такой же шапочке, из-под которой с отважным и весёлым любопытством смотрели на мир и на прохожих огромные, лучистые, чёрные очи. Кто-то рассказал, что учится она в классе на год младше моего… А ещё через какое-то время мы познакомились в драмкружке, работавшем у нас в школе. Пьеса («Юность отцов» Бориса Горбатова), которую репетировали, обошла, должно быть, половину школьных драмкружков первых послевоенных лет. Рена играла в ней главную роль: интеллигентной барышни Наташи Логиновой – дочери врача, ушедшей из своей старомодной семьи в революцию и комсомол. У «артистки» оказался (неожиданно для её довольно хрупкой, субтильной комплекции) звучный, грудной голосок. В нашем самодеятельном театрике она, несомненно, стала бы примадонной, но мы, кажется, даже не довели нашу постановку до премьеры… Впрочем, общаться не перестали: вскоре оба вошли в состав маленькой компании старшеклассников, которая состояла, в основном, из нескольких девочек её школы и мальчиков – нашей. Нам было по 16 – 17 лет, а Рене и вовсе 15. Ясное дело, возникли пары и треугольники. Она уже тогда (даром, что на вид совсем девчонка) была в центре внимания, в неё одновременно были влюблены ребята из нашей и «не нашей» компании. Никогда не мог понять, что за таинственный магнит скрыт в этой малышке: казалось бы, и сутулится, и худышка, и чертами лица далека от «идеала», а глянул – и глаз не оторвёшь! Весела, остра на язычок, а, вместе с тем, дружелюбна! Мы знали, что ещё с прошлого года увивается за нею Лёва Р. Он чуть не с детства увлёкся радиолюбительством, держал связь в эфире с «коллегами» и Рену азбуке Морзе научил. Мы много фотографировались, и я попросил Муху: «Подпиши мне на память свою фотокарточку!». Схватив со стола карандашик – быстро проставила на обороте снимка цепочку точек и тире. Пришлось мне раздобыть табличку, при помощи которой с энтузиазмом принялся за расшифровку. Читаю итог: «Ты – сволочь». Вот тебе и на! Хороши шуточки… Но обидеться на озорницу мне и в голову не пришло. Однажды вдруг спрашивает у меня: «Феля, что такое бардак?» Я растерялся: в то время это слово ещё воспринималось как непристойность, его основное значение (бордель, притон) считалось главным, а переносное (беспорядок, кавардак) звучало редко. Но, помню, ответил на вопрос добросовестно. В течение нескольких лет нашего позднего детства и юности целая вереница моих друзей и знакомых пылала к ней нежным чувством: Толя Н., Лёня С., Алик Р., Виташа П. Наверняка было и много других, но она, кажется, никому не отдала предпочтение. Очень к ней расположенный, я, тем не менее, в неё не влюбился – и даже продекларировал это в одном из двух написанных тогда «Посланий Мухе», где были такие строки: Ни я в тебе души не чаю, ни ты в меня не влюблена… А вот – из «Второго послания»: Мой друг влюблён, а я – чудак: влюбляться разучился… «Разучился влюбляться» – в 16 лет! «Далёкие, славные были!» (С. Есенин). Когда мы однажды, будучи уже взрослыми, элегически вспоминали юность, и я сказал, что не был в неё влюблён, – она шумно возмутилась таким заявлением – и демонстративно в него не поверила! Сейчас, когда её не стало, впервые подумал, что права была она: я, должно быть, в самом деле любил её всю жизнь чистой, нежной, безнадежной, ни на что не претендующей дружеской любовью. В 1995 году, примерно через полгода после кончины в Харькове Бориса Чичибабина, мы, в итоге долгой разлуки, встретились с нею в Иерусалиме на вечере его памяти. В своём выступлении Рената рассказала, как впервые, ещё школьницей, познакомилась со стихами этого поэта: он в то время «тянул срок» в Вятлаге… «А стихи его мне читал Феликс Рахлин», – вспоминала она. И тут же (более чем через полвека!) прочла наизусть грудным своим, нежным голосом ранние стихи его, запомнившиеся ей с моих слов: Ну, расскажи, ну, каково тебе, Что с камнем шепчется капель? Не о тебе ль вздыхает оттепель, И дождь шумит – не о тебе ль? Ну каково тебе, что в лепете Тумана, влаги и тепла Сугробы плещутся, как лебеди, И в ночь оттаивает мгла? (И т. д.)… Конечно же, и я помню, как читал ей и эти стихи, написанные им до ареста, и новые, привозимые сестрой моей, Марленой, со свиданий с ним из лагеря…Мы гуляли с Реной вдоль по улице, на которой она тогда жила, где стояла и стоит моя 131-я школа и где жили его мать и усыновивший пасынка отчим, к которым Борис вернётся из лагеря ещё через долгие два с половиной года, – но, конечно, не предвидели , что лет через 15 она с ним подружится. А он в неё пламенно, хотя и ненадолго, влюбится! (Я и сейчас полагаю, что «чёрная пчёлка печали» – это о ней…). Но с ещё меньшей вероятностью могло взбрести нам обоим в головы, что эта улица будет носить имя автора тех стихов – поэта Бориса Чичибабина! Сама Рена стихов долго не писала. Может, и были какие-то пробы пера, но ничего заметного не припоминаю Вопреки пушкинскому утверждению, будто «лета шалунью рифму гонят», она всерьёз (но и в шутку, да какую блистательную! Одну блистательнее другой!) начала «рифмовать», каламбурить, сверкать изысканными и неожиданными, непревзойдёнными по меткости метафорами уже в свои зрелые годы, – по-моему, не ранее чем на четвёртом десятке лет. Минимум два фактора определили такую нестандартную творческую судьбу: во-первых, постепенное знакомство с литературным богатством прошлого и настоящего и со многими его творцами или «пропагандистами». Не забудем, что среди школьных её учителей были и такие, как Александр Ильич Мосенжник, перед тем преподававший русскую литературу в одном из педагогических вузов Украины, но попавший там под дикую расправу как «безродный космополит»… Его гонители и не предполагали, что, выкурив его из школы высшей, они тем самым буквально осчастливят целые поколения юных харьковчан, невольно обеспечив их чудесным наставником, умным, знающим и темпераментным. Огромное влияние имела на учениц работавшая в той же школе Катерина Михайловна Доценко (в девичестве Губенко) – родная сестра великого украинского сатирика Остапа Вишни. Слушать речь Катерины Михайловны (и не только на её уроках украинской литературы!) было истинным удовольствием: «вишневі усмішки» народного и, безусловно, фамильного юмора так и сыпались из её уст.. Что же касается Реночкиных друзей, то не забудем, что, наряду с Чичибабиым, среди них были и супруги Воронель (оба – «физики и лирики»!) и Юлий Даниэль (в одном из своих «Писем из заключения» он сообщил, что она первая приснилась ему после ареста! В другом – с восторгом отозвался о доставленной ему в мордовский «Дубравлаг», написанной совместно Ренатой Мухой и Нелей (Ниной) Воронель книжке «детских» стихов «Переполох»). Но, на мой взгляд, особенно ощутитимо Рена была обязана своим вхождением в литературу :ещё одному другу – великолепному поэту, педагогу и психологу... Тут сработала своего рода «цепная реакция». В начале 60-х в Харькове с шумом прошли встречи с Евгением Евтушенко. Они произвели неизгладимое впечатление на молоденького инженера Вадима Левина. Он вдруг тоже стал сочинять стихи, а потом, уже будучи женатым, имея дочь, – очертя голову бросил свою инженерию и весь отдался поэтическому творрчеству. Дальше – больше: Левин стал «детским» поэтом, издал ряд интересных книг, увлёкся психологией творчества, возглавил в городском Дворце пионеров детский литературный клуб.... Не знаю точно, когда он познакомился с Мухой, но у меня впечатление, что Вадим, с его одержимостью, дал развитию её творческой активности некий «первотолчок». Тут главное, однако, в том, что он не только не пренебрёг теми первыми опытами, которыми она с ним поделилась, но – щедрая и подельчивая душа! – искренне и горячо их поддержал. Как раз тогда, помню, Реночка и мне (почему-то со смущённой улыбкой, как бы немного стесняясь) прочла один из первых своих опытов – кажется, «Ужа ужалила оса...». Конечно, мне стихи понравились, но то, что на моих глазах родился новый незаурядный поэт, мне и в голову не пришло. А Левин это понял! И, как хорошо известно из её же рассказов, помог своими советами, «шефством», соавторством, верой в её талант. Цепочка «Евг. Евтушенко – В. Левин – Р. Муха» – налицо, как бы далеко первое её звено ни отстояло от последнего! Мой перечень Мухиных литопекунов наверняка не полон – завершу его именем её многолетнего коллеги по университету – доцента Ефима Бейдера, о котором сама Рената как-то раз подробно рассказала в передаче «Семь сорок» израильского TV, веселя зал и многотысячную аудиторию пересказом его искромётного «одесского» юмора. Да ведь она и сама одесситка: по рождению и первым годам жизни, затем – по частым наездам в родной город – к бабушке Фейге, маминой маме, но, главное, – по особому складу души. Фима, с отличием закончив в Одессе техникум культпросветработы, в 1949-м приехал в Харьков, чтобы продолжить образование в библиотечном институте. Как вдруг в здешнем госуниверситете был открыт факультет иностранных языков, и он, забрав документы из библиотечного, поступил на английское отделение. Через год студенткой стала Рената, они познакомились, а в перспективе оказались сотрудниками, преподавая на том же факультете… Помимо близких интересов в сфере английской филологии, их, возможно, объединил ещё и специфически одесский склад натуры… Они, однако, не только пересмешничали: насколько я знаю, Реночкина методика «сказочного английского» в какой-то мере апробировалась в ходе консультаций с Фимой как c коллегой. Это имеет прямое отношение и к её литературному творчеству, так как в названной методике использовались и придуманные обоими преподавателями «сказочные» англо-русские тексты! Хотя стихи Ренаты, с такими безобидными героями, как Уж и Ёж, Оса, Таракан, Крокодил, Осьминог и другие, как будто не должны были подпасть под подозрение, однако это случилось, как мы знаем из её потешного рассказа Владимиру Бейдеру – ведущему израильской телепередачи «Персона». Я понял так, что её собеседник из КГБ Критерий Александрович (!) выискивал у неё крамолу в связи с тем, что она была знакома с Ю. Даниэлем. Мне, однако, памятен другой повод недовольства чекистов Мухой: как человек (нечастое дело в СССР!) в совершенстве владеющий английским она имела неосторожность пообщаться с интуристами! Но теперь ясно, что, по меньшей мере, одно стихотворение Мухи могло быть оценено, по критериям Критерия, как явно «антисоветское»: это «Стихи о плохой погоде», где в первой части человек, идущий по городу, ест бутерброд без сыра, во второй – без масла, а в третьей – уже и без хлеба! Это потом Сергей Никитин положит их на музыку... А мы, Реночкины друзья, услышали эту «сагу» в её речитативном чтении как раз в один из очередных приступов отечественной перманентной бесхлебицы... Хорошо, что ко времени рождения таких стихов «Критерии» стали утрачивать былое могущество! Когда-то, после сдачи ею экзаменов на аттестат зрелости (1950), Реночка со смехом рассказала мне о том, что свой ответ по русской литературе на теоретический вопрос о приёме аллитерации проиллюстрировала строчками... моего к ней «Послания»: – ...В овраге около ограды Трамваи дряхлые ползут, – цитировала она, тщательно нажимая на «р» и звонкой дробью рассыпая вокруг свой мелодичный хохот. – Вот так, Феля, ты на меня поработал! Прошло множество лет, и этот же эпизод она поведала у нас в Афуле на встрече с читателями, организованной местным литературно-творческим клубом-студией, куда прибыла из Беэр-Шевы вместе с Феликсом Кривиным. И тут же причислила и меня к «лику» своих литературных учителей! Гипербола, но... приятная! В конце 50-х Рената стала вести на молодом, делающим первые шаги Харьковском телевидении уроки английского и быстро приобрела популярность в городе. Окружённая множеством ещё прежних поклонников, она долго не выходила замуж, как вдруг разыгралась история, ставшая источником пересудов городских «кумушек» в лице так называемой «общественности»: у Рены возник серьёзный роман с наблюдавшим её в больнице известным профессором-терапевтом. Он был женат (правда, бездетен)… Ситуация завершилась было его уходом от жены, однако стражи морали не могли с этим смириться – Ренату, к тому времени работавшую уже на кафедре госуниверситета, вызвал для «беседы» некий профсоюзный душеспасатель… Далее следует тогдашний рассказ Мухи группе близких друзей: – … а я уже к тому времени донашивала нашего Митю. И вот вхожу в кабинет, куда, гораздо раньше меня, является вот это… (Рена картинно обрисовала продиктованные обстоятельствами тогдашние размеры своего живота). Хозяин кабинета, взглянув на меня, спрашивает: – Говорят, вы беременны? – Нет, что вы?! – возразила я. – Ну, вот и хорошо! – с облегчением сказал хозяин кабинета. Без комментариев!!! Совместная её жизнь с отцом ребёнка не была, однако, долгой: – профессор вернулся к жене. Не станем уподобляться морализаторам из месткомов, но отметим лишь, что сложнейшую личную драму её участники перенесли (насколько знаю) на диво достойно. Они сохранили на долгие годы нормальные человеческие взаимоотношения, а женщины постепенно даже подружились. Может быть, я ошибаюсь, но, мне кажется, не слишком долго Рената оставалась одинокой. В гостеприимном доме Бейдеров-Сазоновых (Света Сазонова, жена Фимы, – мне двоюродная сестра) был принят как близкий друг известный харьковский математик профессор Юрий Ильич Любич. Вместе с ним приходил его двоюродный брат Вадим – стройный молодой человек, тоже математик. Помню, как под звуки радиолы он и Рена беззаветно отплясывали чарльстон… Мне тогда уже подумалось: какая чудесная пара! Прошло какое-то время, и они поженились. У них родился ребёнок – второй сын Ренаты. Прошло много лет. Оба сына выросли, обоих она и Вадим не раз вместе по-родительски проведывали: Митю – в Харькове, Алёшу – в Штатах. А сыновья гостили у них в Беэр-Шеве. Лично я обязан покойной тем, что моя, СЕМЬ лет пролежавшая в харьковском издательстве, набранная, свёрстанная, уже готовая к печати книга «О Борисе Чичибабине и его времени» всё-таки увидела свет. Именно Рената смогла переубедить единственного человека, чьё авторитетнейшее отрицательное мнение об этой книге мешало издателю дать последнее «добро» на выпуск. А я не был в состоянии переделать собственную память и переписать собственные мемуары в соответствии с пусть авторитетными, но не своими желаниями. Положение казалось безвыходным. Книгу спасла Рената. Она нашла такие слова, которые убедили противника книги в том, что она будет способствовать укреплению памяти поэта, усилению интереса к его творчеству. Не мне судить, но многие говорят, что так и вышло. И супруги Ткаченко, Рена и Вадим, без моей просьбы, просто в порыве дружеского чувства и понимания, привезли мне из Харькова первые десять экземпляров той моей книги! А из другой своей поездки туда же – книгу следующую, вышедшую там же , – и тоже не одну-две, а – десяток. Все, кто видел и слышал выступления Ренаты – не важно, вживую или по радио и ТВ, – обычно в восторге от её изящества, остроумия, обаяния, таланта, естественности и простоты. А ведь много лет, даже ещё до прибытия в середине 90-х на жительство в Израиль, она страдала от тяжелейшей болезни – причины и последствия целой череды операций. Несколько лет назад уже здесь перенесла ещё одну, после которой даже сами врачи удивлялись, что она выжила. И ОБ ЭТОМ ОНА МНЕ С ЮМОРОМ (!) РАССКАЗАЛА ПО ТЕЛЕФОНУ! Не знаю, как точнее назвать эту черту её личности: женственное мужество – или мужественная женственность? Бабы обоего пола, готовые раскиснуть от малейшего дискомфорта, – берите пример с этой дивной малышки! Мне остаётся лишь рассказать, как закончилась наша встреча в Афуле. Тогда, прочитав по памяти в зале здешнего матнаса Бейт-Познак (матнас – ивритская аббревиатура, означающая: «общественный и культурно-спортивный центр») строчки из моего полудетского «Первого послания к Мухе», в том числе и те, где содержалось такое «пророчество»: «Ты станешь старою калошей, я стану старым сапогом», – она в итоге вечера подарила мне свою книжку «Гиппопопоэма» с такой надписью: «Дорогому старому сапогу от старой калоши Ренаты Мухи. Харьков 1952 - 2001. Афула». Я ответил ей мадригалом: «Третье послание Мухе»: Как сладко на сердце стало от антитезы такой: сапог я хотя и старый, а всё-таки – дорогой! Но вот что всего дороже: хоть нынче не та пора – не дешева и калоша, а главное – не стара! Пусть в обуви и одежде иная мода теперь – Калошенька! Ты, как прежде, хорошенькая, поверь! Не смяли нас годы, не сплющили, и – пусть не в гладь и не в тишь, – но я, Бог даст, поскриплю ещё, а ты ещё поблестишь! 6. 10. 2001 Сейчас, когда её не стало, утешаюсь хотя бы тем, что оказался прав: ещё несколько лет, вплоть до совсем недавнего времени, она находила в себе силы радовать тысячи людей своим метким и точным словом, изобретательной рифмой, обаятельным юмором, захватывающим рассказом… Удалось ли мне хотя бы лишь «проскрипеть» о ней в этом несовершенном очерке воспоминаний? Но живут и блистают её смешные и оригинальные стихи, в которых жизнь её души продолжается для новых поколений. Имя Рената в переводе с латыни означает «Возрождающаяся». Да сбудется вновь и вновь!.. Израиль, г. Афула

Защитник мира: https://youtu.be/Dg_7mE6O7V0?list=RDCMzTIyJUTnE https://youtu.be/EPhwZV32dsc?list=RDCMzTIyJUTnE

Защитник мира: https://youtu.be/-Rp2mKBiBvQ?list=RDCMzTIyJUTnE

Защитник мира: https://infourok.ru/vistavka-v-biblioteke-let-renate-muhe-2544312.html

Защитник мира: Как-то в конце 80-х годов, уже живя в Москве, я был в Харькове на социологической конференции. Вечером пошел в гости к своим старым друзьям и взял с собой своего московского коллегу Геннадия Батыгина, сейчас уже, к сожалению, покойного. Он никак не ожидал, что наш вечер окажется таким блистательным, — он сказал мне это, когда мы возвращались в гостиницу. А мы были в гостях у Ренаты Мухи и Вадима Ткаченко: ее я тоже знал с университетских времен, а его даже раньше — мы учились в одной школе. Это та самая Рената Муха, автор замечательных детских стихов, предназначенных также для взрослых, о которой Виктор Шендерович как-то сказал, что она «остро умная (если хотите, можете писать это слово слитно, но не советую)». Кстати, она была не только «остро умная», что правда, но и очень хороша собой, «самая красивая девушка в университете» — слышал я в студенческие годы. В нее был влюблен Борис Чичибабин, она сохранила несколько посвященных ей пронзительных стихотворений. Вот начало одного из них: Знать, для того и север был, и одиночество, и ливни, чтоб в этот мрак тебя внесли мне пушистой веточкой вербы. Рената Муха долгие годы жила все в том же построенном в 30-е годы районе Госпрома, на улице 8-го Съезда Советов. Здесь же в 50-е годы жил вернувшийся из лагеря Борис Чичибабин, а теперь бывшая улица 8-го Съезда Советов носит его имя. Одним словом, в Харькове было с кем общаться. https://25.hse.ru/cities/kharkov



полная версия страницы