Форум » События и размышления » Биохакеры - новый вид шарлатанства. » Ответить

Биохакеры - новый вид шарлатанства.

Защитник мира: Биохакеры – большая и очень неоднородная группа экспериментаторов и исследователей. От людей, которые стремятся стать киборгами до производителей суперкофе, которые обещают сделать вас суперменом. Все эти люди серьезно увлекаются биологией человека и стремятся расширить наши биологические возможности. Они ищут новые пути продвижения науки без привязки к профессиональным лабораториям и институтам. Их можно отнести в категорию ученых «сделай сам». Конечные результаты их исследований могут быть самыми неожиданными и мало взаимосвязанными. «Сделай сам» биологи Дэвид Эспри, специалист по компьютерной безопасности. Он считает себя биохакером и определяет два типа биохакерства. Первое: то, что ты делаешь с биологией за пределами собственного тела: меняешь клетку, меняешь амебу и заставляешь ее светиться в темноте. Второе: попытка «взломать» свое тело, чтобы получить контроль над системами организма, к которым у тебя раньше никогда не было доступа». Биохакеры первого типа – это биологи-дилетанты, в свободное время занимающиеся исследованиями в области молекулярной или синтетической биологии. Их можно считать прямыми наследниками ранних компьютерных хакеров. Как и энтузиасты рассвета хай-тека в Калифорнии полвека назад, эти независимые биологи работают в своих переоборудованных гаражах или на базе общественных лабораторий. Они исповедуют принципы свободы обмена информацией, демократизации науки и непрерывного новаторства. Популярной точкой входа биохакерства в массы принято считать статью американского физика Роба Карлсона в журнале Wired в 2005 году. Она называлась Splice It Yourself и начиналась словами: «Мы стоим на пороге эры гаражной биологии. Хотите поучаствовать?». Далее в нескольких параграфах Карлсон рассказал, каким интеллектуально увлекательным и, главное, финансово доступным занятием может быть молекулярная биология. Как это здорово – самостоятельно синтезировать ДНК в домашних условиях, купив все нужное оборудование на eBay за тысячу долларов. В 2008 году Джейсон Боуб и Макензи Коуэл основали в Бостоне организацию DYIbio – площадку свободного обмена для биологов-любителей. К 2016 году она превратилась в глобальный форум биохакеров. Именно DYIbio разработала этический кодекс, написанный по всем канонам истинного хакерства и включающий принципы открытости, прозрачности, безопасности и ответственности за свои действия. Одновременно стали появляться первые общественные лаборатории. Часто их основателей сводили вместе мероприятия iGEM Foundation – соревнования студентов Массачусетского технологического института в области синтетической биологии. К 2016 году количество таких общественных лабораторий в США и Европе перевалило за 50. Многие из них – детища краудфандинга, например, одна из крупнейших – Biocurios.org. Она открылась в 2011 году на средства, собранные через Kickstarter. Эти лаборатории принимают всех желающих и стремятся продвигать «гражданскую биологию». Открытый тип научных исследований, влиться в которые может любой человек без специального образования и навыков. Философия биохакерства – экономическая, социальная, финансовая доступность науки и ее плодов. Поодиночке или в больших группах биохакеры ищут альтернативы дорогостоящему оборудованию, пути удешевления производства лекарств, создают новаторские биоинструменты и технологии. Группа OpenPCR в 2010 году разработала термоциклер для полимеразной цепной реакции – один из основных приборов, которым пользуются биологи, стоимостью около 600 долларов. Он в десять раз дешевле, чем аналогичное профессиональное оборудование. Более того, это Open Sourse проект: каждый может построить термоциклер самостоятельно, загрузив инструкцию с сайта . Еще по теме: Хакеры в поп-культуре: история одного превращения В 2015 году через платформу сбора средств для научных исследований Experiment был профинансирован проект биохакеров Open Insulin, направленный на разработку дешевого инсулина. Объем собранных средств почти в три раза превысил заявленный бюджет. Активисты французской любительской лаборатории La Paillasse ведут проект по созданию биочернил, производимых живущими в почве бактериями, Grow Your Ink. Сейчас его авторы пытаются запустить массовое производство своего продукта. Члены Biocurious построили собственный 3D биопринтер, «печатающий» живые клетки. Исследованиями в этой области занимаются гиганты биотехнологий, рассчитывающие с помощью подобной аппаратуры воспроизводить живую ткань и органы для трансплантации. В Biocurious утверждают, что проект сложен только на первый взгляд, а биопринтер можно создать с использованием самых банальных инструментов. Проекты могут принимать самые причудливые формы, особенно когда биохакерством начинают промышлять художники. В Лондоне в 2014 году прошла выставка Synthetic Aesthetics. Демонстрировавшиеся в ее рамках гобелены были окрашены с помощью специальных бактерий. Любительские лаборатории Counter Culture Labs и BioCurious заняты разработкой настоящего веганского сыра, ни один ингредиентов которого никогда не бывал в теле человека или любого другого животного. «Сделай сам» киборги или гриндеры Гриндер – еще одна большая группа биохакеров, которые в ближайшее время обещают выделиться из общей массы исследователей. Они минуют этап лабораторных испытаний и сразу переходят к экспериментам на себе. Их цель – расширить возможности человеческого тела путем непосредственного, часто хирургического вмешательства. Один из патриархов этого течения – Кевин Уорик, британский инженер-кибернетик и автор «Проекта киборг». Эта серия экспериментов началась в 1998 году, когда Уорику был вживлен чип радиочастотной идентификации. С его помощью Уорик был способен на расстоянии открывать и закрывать двери, регулировать электроосвещение и отопительные приборы. В 2002 году в его тело был интегрирован комплексный нейрокомпьютерный интерфейс – 100 электродов, позволивших ему удаленно управлять роботизированной рукой. Позже система имплантатов попроще была вживлена и его жене, что позволило создать между ними дистанционную нейронную связь. Художник-авангардист и активист «движения киборгов», а также основатель Cyborg Foundation Нейл Харбиссон стал первым человеком, в череп которого была вживлена антенна. Она позволяет ему различать, а точнее «слышать» цвета, не определяемые обычными людьми, например, из инфракрасного и ультрафиолетового спектра. Он утверждает, что стал первым в мире официально признанным киборгом, так как на фотографии в его британском паспорте присутствует вживленная антенна, а это означает, что она формально считается частью его лица. Его партнерша хореограф Мун Рибас – также убеждений киборг. В ее палец вшит магнит, позволяющий ей чувствовать землетрясения. https://youtu.be/Ss8UGJnKPYQ Еще один человек, не желающий жить «в клетке собственного ДНК», – американец Рич Ли. Он стремительно теряет зрение, однажды этот показатель достигнет 100 процентов. В 2013 году Ли прославился тем, что обзавелся парой вшитых в уши наушников, которые он планирует подключить к ультразвуковому дальномеру, чтобы ориентироваться в пространстве на основе эхолокации, как летучая мышь. С Ли работал американец Стив Хэворт, один из самых известных специалистов по вживлению под кожу разнообразных объектов и артистической модификации тела. За 350 долларов Хэворт может помочь любому желающему обзавестись подкожным магнитом из редкоземельного металла, позволяющим улавливать колебания электромагнитных полей в пространстве. Он же помогал другому гриндеру, Тиму Кэннону, основателю Grindhouse Wetware, стартапа, работающего в области биотехнологий. Хэворт вшил Кэннону прототип девайса Circadia, собирающего биометрические данные. В 2015 году на весь мир прогремела группа биохакеров из Science for Masses, заявившая, что ей удалось добиться временного превращения человеческих глаз в тепловизоры. Главным действующим лицом эксперимента был биохакер Габриэль Лисина. В его глаза закапали аналог хлорофилла – вещество хлорофин e6. Оно присутствует в глазах глубоководных рыб, которые прекрасно ориентируются в темноте. По результатам эксперимента хакеры заявили, что эффект продолжался несколько часов, а испытуемый был способен различать предметы на расстоянии до 50 метров при очень слабом освещении. Биохакеры и бизнес Биохакеры все чаще успешно применяют бизнес-модели, превращая свои убеждения и хобби в стартапы и источник дохода. Большого успеха добиваются энтузиасты, специализирующиеся на неинвазивных приемах, которые не предусматривают хирургического нарушения целостности тела. Нутропики – самый свежий тренд среди биохакеров Силиконовой долины. Термин появился в 1972 году и в переводе с греческого означает «включатель мозга». Предполагается, что нутропики, еще называемые «умными наркотиками», улучшают когнитивные способности человека. В длинном списке препаратов, которые их потребители относят к нутропикам, есть как безобидные, например, рыбий жир, так и психостимуляторы, доступные строго по рецепту. В том числе аддералл и метилфенидат, изъятые из оборота лекарственных средств в России. Стартап Nootrobox, у истоков которого стоят выпускники Стэнфордского университета, предоставляет услуги ежемесячной доставки нутропиков экспериментаторам. На своем сайте компания подчеркивает, что реализует лишь препараты, включенные в список безопасных управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов США. На продукции еще одного схожего стартапа Nootroo значится, что ее прием «осуществляется исключительно с целью экспериментов в области нейрологии». Таким образом, производители пытаются защитить себя, поскольку на деле нутропики не проходят контроль со стороны властей, а для их продажи нет специальных правил. Еще по теме: Кто такой хакер? У истоков еще одной успешной биохакерской компании Bulletproof стоит Дэвид Эспри. Он активно потребляет нутропики и увлекается поисками новых техник усовершенствования работы мозга и тела. Согласно его блогу, на эти цели Эспри потратил 20 лет и 300 тысяч долларов. Он утверждает, что похудел на 30 килограммов и повысил коэффициент интеллекта на 20 пунктов, следуя «пуленепробиваемой диете» собственного изобретения. Один из ее секретов – «пуленепробиваемый кофе», содержащий 1–2 чайные ложки сливочного масла и ложку кокосового жира, рецепт которого Эспри продвигает, позаимствовав у жителей Тибета, которые для пополнения энергии добавляют в чай масло и жир яка. Напиток можно попробовать в одной из его кофеен или приготовить самому. Отзывы, правда, он получает противоречивые: как благосклонные, так и враждебные, в которых Эспри открыто обвиняют в мошенничестве и использовании псевдонауки для получения выгоды. В продажах преуспевают и гриндеры. Стартап Grindhouse Wetware производит девайсы для биохакеров Northstar. Они имплантируются в руку и начинают светиться при поднесении к магниту. Пока они имеют чисто эстетическое назначение, но компания работает над вторым поколением Northstar с расширенными возможностями, в том числе Bluetooth и системой распознавания жестов. Амаль Граафстра, биохакер и основатель стартапа Dangerous Things, продает подкожные чипы радиочастотной локации, а также наборы для их самостоятельного вживления. Он заявляет, что с 2013 года его компания реализовала 10 тысяч чипов. Старые страхи, новые поводы Биохакерство глобализируется ускоренными темпами. Чем более массовым и умелым становится это движение, тем более смешанные чувства начинает испытывать непричастная публика. Если не открытая враждебность, то настороженность – частая реакция на деятельность биохакеров. Один из самых известных скандалов разразился в 2011 году. Художник и биохакер Стив Курц, позвонивший в полицию, чтобы сообщить о смерти жены, был арестован по подозрению в биотерроризме из-за его любительской домашней лаборатории, которая была обнаружена приехавшим на вызов патрулем. В 2013 году биохакеры из Сан-Франциско объявили, что создали светящиеся в темноте растения и планируют начать их массовое производство. Группа ETC, занимающаяся мониторингом технологий, попыталась заблокировать сбор средств для проекта на Kickstater’е, инициаторы которого пообещали выслать семена каждому, кто окажет финансовую помощь. Активисты выражали серьезные опасения по поводу неконтролируемого распространения синтетических организмов и обращались к властям США с требованием запретить Glowing Plant. Тем не менее средства были собраны – полмиллиона вместо заявленных 65 тысяч долларов – и проект продолжает работу. Еще по теме: Эффект постороннего: почему никто не приходит на помощь СМИ всех категорий регулярно задаются вопросами: могут ли биохакеры клонировать человека? «Заварить» опасный вирус? Создать биологическое оружие? В 2012 году The Atlantic всерьез изучала возможность создания в частных лабораториях персонифицированного биологического оружия с целью убить президента США. В международном исследовательском центре Вудро Вильсона считают, что пока поводов для паники нет. Согласно проведенному ими в 2014 году исследованию, возможности и навыки современных биохакеров не позволяют им и близко подойти к подобным «впечатляющим» результатам. Пока в особой зоне риска находятся только сами гриндеры. Их деятельность представляет угрозу, в первую очередь, их собственному здоровью. Некоторые дезинфицируют используемые приборы водкой и не применяют анестезию, теряя сознание от боли во время экспериментов. Кроме того, вживляемые объекты, не изолированные правильным образом, представляют прямую угрозу здоровью. Последствием нарушения водонепроницаемости и химических реакций могут стать отравление токсинами, заражение, долгосрочная госпитализация, смерть, потеря конечностей и невосполнимый неврологический ущерб. Тем не менее спецслужбы не обходят вниманием крупнейшие биохакерские лаборатории и платформы. ФБР ежегодно отправляет своих агентов на биохакерские встречи и тренинги, стремясь убедить их участников «заглядывать коллеге через плечо» и держать власти в курсе, если ситуация начнет выходить из-под контроля. Сами биохакеры прибегают к разным приемам, чтобы «приручить» публику. Лаборатория GenSpace в Нью-Йорке регулярно проводит вечера открытых дверей PCR+Pizza, в ходе которых каждый желающий может изучить собственный ДНК, выделенный из образца слюны. Другие отшучиваются, отмалчиваются или парируют. На вопрос о том, может ли биохакер «нахимичить» биологическое оружие, известный биохакер Мередит Паттерсон, автор «Манифеста биопанка», отвечает, что «научиться управлять Боингом-747 в миллионы раз проще, чем создать патоген». https://te-st.ru/2016/10/25/biohacking/

Ответов - 8

Защитник мира: Модное увлечение может привести к серьёзным проблемам со здоровьем и психикой. Биохакинг — набирающее популярность явление, приверженцы которого занимаются усовершенствованием своего тела и разума. Их цель — прожить как можно дольше, оставаясь здоровыми как физически, так и психологически. В идеале биохакер хочет стать сверхчеловеком. Однако у благих намерений есть и обратная сторона. Что делают биохакеры Биохакинг предполагает апгрейд процессов, которые происходят в организме. Каждый биохакер выбирает свой путь. Кто-то пробует разнообразные диеты, другие принимают определённые препараты, подвергаются экспериментальным процедурам, вживляют электронные чипы и прочие имплантаты. Биохакинг, как правило, дорогое удовольствие. Один из самых известных биохакеров, сооснователь сервиса «Островок» Сергей Фаге опубликовал статью, где расписал свой способ стать сверхчеловеком. На то, чтобы стать лучше и прожить дольше, он уже потратил 200 тысяч долларов. Сергей подходит к делу основательно. Он проводит консультации со специалистами, отслеживает состояние организма, занимается правильным спортом и пьёт горстями разнообразные лекарства и витамины. «Я стал спокойнее, стройнее, энергичнее, здоровее и счастливее», — утверждает Фаге. На самом деле я очень консервативен и отношусь к этим вещам как параноик. Могу в течение нескольких месяцев исследовать тему и разговаривать с людьми, прежде чем решить принимать новый препарат. Начинаю с небольших доз и консультаций с несколькими независимыми экспертами. Сергей Фаге, биохакер Что может навредить 1. Приём большого количества препаратов В списке лекарств, которые пользуются популярностью у биохакеров, есть довольно серьёзные препараты. Например, метформин, снижающий уровень сахара в крови. Его назначают диабетикам, а биохакеры пьют этот препарат как лекарство от старости: для похудения, профилактики рака и заболеваний сердца, замедления старения организма. Всемирная организация здравоохранения признаёт метформин одним из самых безопасных лекарственных средств. Однако он имеет побочные эффекты: может вызывать проблемы с пищеварением, его нельзя смешивать с алкоголем. Длительное применение препарата вызывает недостаток витамина В12. В список лекарств, которые ежедневно принимает Сергей Фаге, также входят: Литий — «стабилизатор настроения», по определению самого биохакера. «Он токсичен в высоких дозах, поэтому нужно быть осторожным», — предупреждает Сергей. Модафинил — препарат, который прописывают больным синдромом дефицита внимания и нарколепсией. Биохакеры употребляют его для усиления когнитивных способностей и улучшения концентрации. Однако стимуляторы способны истощать нервную систему. Есть данныеModafinil. , что модафинил вызывает привыкание и неприятные побочные реакции. Антидепрессанты — в частности, эсциталопрам, который применяется для лечения депрессии, панических и тревожных расстройств. Масса других препаратов — витаминов, биодобавок. https://lifehacker.ru/chem-opasen-bioxaking/

Защитник мира: Обмануть старость и прожить больше 120 лет? Биохакеры верят, что ответ может быть положительным. Они на собственном опыте ищут самые эффективные решения и не согласны на компромиссы. ЧТД расспросил одного из активных членов биохакерского сообщества о его увлечении. «Фейсбук»28-летнего Дениса Варванца заполнен постами, похожими на отчеты из медицинской лаборатории: «За 3 месяца увеличил такой важный биомаркер, как vo2max, до 46 с копейками. В абсолютном значении увеличил на 10, в относительном на 25%. Из препаратов-нововведений, которые могли повлиять: ашваганда 450 2 раза в день. ДГЭА 10-20 после спорта». В каком-то смысле тело Дениса и есть его лаборатория. Вот только на кону — не отчет по гранту или Нобелевская премия, а его жизнь. Как и большинство биохакеров — энтузиастов любительских исследований в области медицины и молекулярной биологии — Варванец считает ключевой целью победу над старением. И, как результат, — здоровую активную жизнь без поправки на возраст. В разговорах о биохакинге чаще всего всплывает имя предпринимателя Сергея Фаге. В 2017 году много шума наделала статья о том, как он «оптимизировал» работу своего организма с помощью сотен анализов и тестов, тщательно подобранных медикаментов и тренировок. «Со своим текущим режимом я доживу более чем до 120 лет», — уверяет он. Правда, Фаге честно признается, что результат обошелся ему в 200 тысяч долларов и был плодом усилий целой команды медиков. Значит ли это, что биохакинг — роскошь? Не обязательно. По мнению Дениса, биохакера от квалифицированного пациента отличает исследовательский подход к собственному организму. Для этого не обязательно иметь миллионы. Нужно лишь любопытство и знание английского языка. С чего все началось? Мне было интересно разобраться в собственном здоровье. Помните, в 2010 году в Москве стоял жуткий смог? Я тогда заболел, у меня были скачки давления, панические атаки. Врачи не могли разобраться, в чем дело. И я стал самостоятельно копать в этом направлении. Изначально это были попытки не очень научные — больше психотерапия, с уклоном в эзотерику. Разочаровавшись в ней, я пришел в биотех. Начал читать статьи, разбираться, что на что влияет в организме. Все оказалось очень банально: у меня организм сверхчувствительно реагирует на загрязненный воздух и на быстрые углеводы, которые я в то время очень много потреблял. Кока-кола, фастфуд, сахар — от этого пришлось отказаться. Плюс я стал экспериментировать с очистителями воздуха. Потом были другие интервенции. И какие результаты? У меня была хроническая усталость, она почти полностью прошла. Исчезло то, что я называю ментальный туман, — сложности с концентрацией внимания. Затем у меня улучшились биомаркеры, напрямую связанные со здоровьем, — например, повысилось потребление кислорода процентов на 25%. А это один из основных показателей работы сердечно-сосудистой системы и здоровья организма в целом. Есть изменения в жизни, в социальной сфере. Я это связываю с тем, что мои интервенции влияют и на ментальное здоровье. Если говорить об улучшении здоровья, чем биохакинг принципиально отличается от старой доброй медицины? Классическая медицина не работает со здоровыми людьми. Она не ставит задачу сделать вас креативнее, помочь в замедлении старения. В лучшем случае к психиатру пошлют. Многие биохакеры — люди из креативного класса. IT-шники, менеджеры по развитию. Им хочется знать больше — как повысить продуктивность, как снизить уровень стрессов и негативных воздействий среды. Кроме того, они за большие данные, за то, чтобы все можно было посчитать. Еще у нас более творческий подход к причинам заболеваний. Возьмем атеросклероз. Понятно, что высокое давление и воспалительные процессы в сосудах — это классические факторы риска, по ним гигантская доказательная база есть. Но, скажем, такой фактор, как высокий уровень пылевых частиц или провоспалительная микрофлора, — более экзотические. И их тоже стоит учитывать. Для хорошего эксперта нет ни проклятия отрасли, ни проклятия возраста Алена Владимирская о том, что значит быть экспертом и как себя лучше продать 907 Кроме того, у нас нормы биомаркеров более строгие, чем принятые в клинической практике. Инсулин больше пяти 30 мкед /л, — это уже плохо. А по мнению лабораторий — до 30 примерно. Почему нормы строже? Мы смотрим по последним данным в научных статьях. Допустим, есть исследование на мышах с уровнем инсулина от 0 до 5, и у них ниже смертность. Ну и понимание на уровне механизмов тоже важно — как именно высокие показатели инсулина коррелируют с риском смерти. Вы сами отслеживаете нормы? На чем вообще строится биохакерский подход? Профессиональные научные статьи — основа формирования биохакерского мышления. Это даже важнее, чем собственный опыт, эксперимент. Есть база медицинских и биологических статей PubMed, она регулярно обновляется. Это отличается от пути, которым идут студенты-медики. Там все начинается с фундаментальных курсов — анатомия, физиология. Но ведь статей огромное количество. Как в таком многообразии найти что-то полезное? Есть агрегаторы научных новостей — там появляются именно новые исследования в какой-то интересной области. Все-таки есть темы, которые меня интересуют больше других — атеросклероз, например. Как образуется атеросклеротическая бляшка, какие механизмы в ней участвуют. У меня хорошо получается синтезировать гипотезу на стыке разных областей. Например почитал статью о том, что определенный состав микрофлоры влияет на формирование бляшки, — возникает идея прочитать какую-нибудь статью на тему микрофлоры. Когда накапливается достаточно материала, я оформляю его в лекцию. Еще важный момент — обсуждение. У нас есть закрытый чат единомышленников, где мы делимся какими-то интересными новостями науки, обсуждаем их значимость и пути практического применения. Это небольшое сообщество довольно сильных в какой-то области ребят. Очень узкий круг — человек шесть. Есть другие сообщества, более открытие. Вообще в России биохакеров очень мало — до 50 человек. Какие критерии принадлежности к этому сообществу? Во-первых, это чтение научных статей. Если человек основывается только на своем или чужом опыте, как в ЗОЖ, этого недостаточно. Во-вторых, обязательно нужно все отслеживать по биомаркерам. Если меняешь диету, решаешь попробовать какой-то препарат — тебе надо измерять эффективность и безопасность. Можно делать это с помощью гаджетов, с помощью анализов крови и экспериментальной диагностики. Если ты этого не делаешь — ты не биохакер. Третий желательный критерий — признание старения болезнью, серьезной проблемой и желание что-то с этим делать. Кстати, по этим критериям Фаге не совсем биохакер, потому что он не занимается чтением статей. Он отдал это на аутсорс своей команде, что превращает его просто в продвинутого пациента. Какие первые шаги к практическим действиям? Пойти и сдать анализы на биомаркеры — индикаторы состояния организма. Например, в ДНКоме есть целая панель «биомаркеры старения». Мы с Димой Веремеенко (автор сайта nestarenie.ru) ее составляли примерно год назад. Стремились сделать ее максимально дешевой, убрать все лишнее. Но многое поменялось с тех пор. Например, я не считаю инсулиноподобный фактор роста чем-то плохим сейчас. Добавились новые маркеры. Скажем, по пульсу в покое можно предсказать смертность. А дальше можно проводить интервенции, чтобы эти параметры улучшить. Например, у меня повышен гомоцистеин, который повреждает стенки сосудов, мозг и может привести к смерти от сердечного приступа. У меня причина в генетике — дефицит синтеза метилфолатов. Значит, мне нужно дополнительно принимать метилфолаты, что я и делаю. Потом сдаю анализ и отмечаю — ага, гомоцистеин в норме. В принципе, интервенцией может быть все что угодно. Начиная от диет, лайфстайла, заканчивая БАДами и — как некоторые западные биохакеры сейчас делают — генной терапией. Все что угодно. Медитация, которой можно прямо сейчас заняться, — тоже интервенция. Как понять, что интервенция действительно полезна — или как минимум не вредна? Первая заповедь биохакинга — нужно все смотреть по биомаркерам. И эффективность, и, главное, безопасность. Например, делать тесты почек и печени. Ты начинаешь пить какое-то вещество. Через месяц сдал анализы — раз, у тебя креатинин вырос в два раза. Все, отменяй, значит, у тебя индивидуальная непереносимость этого вещества. И что делать? Искать другой путь, читать статьи. Начиная с классических факторов риска и наслаивая на них более экзотические. Был такой кейс. У человека лишний вес. Он не может садиться на диету — вес сразу набирается. Называется «диета йо-йо»: при ограничении калорий сразу резко подскакивает гормон стресса. Посмотрели по биомаркерам. Там куча проблем была — избыток железа, инсулинорезистентность. Он начал пить «Лираглутид» — препарат, который блокирует аппетит. С помощью донорства крови понижался уровень железа, с помощью акарбозы — уровень инсулинорезистентности. И никаких диет. Сдал биомаркеры — толщина комплекса интима-медиа (внутреннего слоя сонной артерии) уменьшилась с 0,6 до 0,3. А это значит — снизился риск атеросклероза. Поступить в магистратуру в 40 лет: что нас пугает? Найти время, рассчитать силы и почувствовать себя уместно среди молодых 1237 Каждое вмешательство должно быть подкреплено ссылками на научные исследования. А бывает, что сами статьи наталкивают на интересные идеи. Простой пример: скопление белка бета-амилоида ведет к развитию болезни Альцгеймера. Выходит статья, где написано, что очередное лекарство, направленное на удаление бета-амилоидов, провалилось. Думаешь: значит, нужно искать другие варианты. Тут вспоминается, что мозг во сне способен очищаться от бета-амилоидов. Ага, давай-ка исследуем этот механизм, отчего это происходит. А если найдем возможности, значит, на него можно как-то воздействовать. Усилить эффективность сна, например. Генетический тест тоже может какие-то идеи подкинуть? Я сдавал генетический текст в 23andMe. Мне выслали примерно 12 МБ сырых данных. И очень много интересной информации. Например, что мне нельзя пить много кофе — больше одной чашки в день, — поскольку у меня медленный метаболизм как кофеина, так и последствий кофеина — дофамина, адреналина, норадреналина. Очень классный момент, что у меня чуть ли не нулевой риск Альцгеймера. Как у вас складываются отношения с врачами? Я стремлюсь к доверительному общению между биохакерами и врачами. У меня есть хороший товарищ, кардиолог, который как-то сказал: «Если ты меня научными статьями переубедишь в пользу того или иного препарата, я поменяю свое видение и буду назначать именно его». И мне удалось его убедить. Сейчас он в качестве лекарства первой линии назначает такой препарат, как телмисартан, у которого есть преимущество перед валсартаном или лозартаном. Хотя наша склонность менять свои убеждения под воздействием противоречивой информации неодинакова. Она в какой-то степени обусловлена генетикой. Есть такой ген — катехол-О-метилтрансфераза, — который деградирует различные нейромедиаторы вроде дофамина и норадреналина. И у людей, у которых дофамин очень быстро перерабатывается, как раз пониженная способность менять свои убеждения. Но на экспрессию этого гена можно влиять. Вообще, я не понимаю, как можно, имея доступ к научным знаниям, не пользоваться ими. Есть, например, биолог, он знает очень много фактов о мозге, но вообще не применяет их на практике. Они у него лежат мертвым грузом. В этом смысле будущее за биотехнологическими компаниями, которые проводят исследования с практическими целями. Каким вы видите будущее биохакинга? В течение 5-8 лет должна произойти гаджетизация. Сейчас гаджеты позволяют отслеживать пульс, качество сна, паттерны физической активности, уровень стресса, мониторить дыхание, ЭКГ, температуру, водный баланс кожи в режиме нон-стоп. Гаджеты следующего поколения начнут проникать внутрь организма, измерять активность гена и, возможно, даже влиять на нее. https://4td.fm/article/biologicheskiy-perfektsionizm-kak-biokhakery-boryutsya-so-stareniem/

Защитник мира: The Village поговорил с тремя биохакерами о том, как при помощи современной медицины и технологий они надеются прожить до 500 лет, продвигаются по службе и налаживают личную жизнь. Мои первые попытки продлить жизнь начались в 2013 году — после того, как из-за рака я потеряла маму. На моих глазах медленно угас любимый человек, и я решила, что человечеству нужно найти способы, которые позволят справиться с возрастными болезнями. Уже сейчас наука открывает много возможностей: например, опыты на животных показали, что если точечно устранить сенесцентные клетки (старые клетки, которые выделяют токсичные вещества в окружающее пространство и таким образом нарушают функции тканей. — Прим. ред.), то мышцы дольше сохраняют активность. Это реальный шанс продлить жизнь, и единственное, что мешает большинству людей сделать это, — незнание. В 2015 году мы провели проект, в рамках которого написали книгу «Профилактика старения для всех». Естественно, имея все данные на руках и общаясь с наилучшими представителями научного мира, я не могла остаться безучастной к тому, а что, собственно, я могу сделать для себя сейчас. Изучение ДНК и анализы Я регулярно сдаю анализы, которые выявляют риски развития разных заболеваний. Мне 38 лет, а это значит, что у меня могут быть проблемы по женской части, я внимательно за этим слежу и периодически проверяюсь на наличие онкологических заболеваний. Я прошла генетическое тестирование: поплевала в трубочку, и по ДНК слюны врачи узнали о моей предрасположенности к заболеваниям. Конечно, этот способ до сих пор не считается высокоточным, но мне он дал много важной информации. Например, что у меня риск развития глаукомы выше в семь раз, чем у других. Если я не буду предпринимать никаких действий, то глаукома настигнет меня рано — например, как папу, в 65 лет. Я знала, что в моей семье имеется история заболеваний глаз — моя бабушка последние 15 лет прожила полностью слепой из-за глаукомы. Мне это надо? Конечно нет. Еще я узнала, что у меня есть предрасположенность к подагре. Причем у брата, который придерживается не очень здорового образа жизни, подагра появилась уже в моем возрасте, а у меня ее нет. Разница в том, что я не употребляла такое количество сладкого и мучного, как он. Врачи, которые придерживаются традиционной медицины, назовут меня ипохондриком — такие прецеденты уже были. Я говорю терапевту: «У меня предрасположенность к подагре», а он мне: «Ну и что?» Наша медицинская система ориентирована на лечение поздних стадий, а не на то, чтобы предупредить старение или просто не допустить развитие болезни. Мой следующий шаг — делать диагностику другого уровня, которая, например, предлагается в рамках проекта Open Longevity. Есть такое понятие — «биомаркеры старения», это параметры в организме, которые чувствительны к тому, что вы делаете что-то неправильно. Они могут показать: вот сейчас у вас системное воспаление повышенное или пониженное. О связи психологии и физического здоровья Я занимаюсь психологией больше 16 лет. Сначала на любительском уровне, а в 28 лет, когда заболела мама, я пошла изучать психологию в контексте психосоматики, то есть узнавала, как наше психологическое состояние влияет на здоровье. Тогда поняла, что стрессом можно довести себя до чего угодно. Я предполагаю, что болезнь моей мамы появилась именно из-за стресса, который всегда способствует повышению уровня системного воспаления в организме. А системное воспаление — это один из механизмов старения, и, к большому сожалению, он способствует развитию рака разных типов. Я стараюсь быстро перерабатывать все стрессовые ситуации и смотрю на них философски. Я думаю: «Что значит это событие относительно моей жизни в целом? И так ли это на самом деле страшно, если я не достигну этой цели?» По природе я интроверт, но по работе я часто общаюсь с людьми: выступаю на пресс-конференциях, даю и беру интервью. Я научилась не волноваться, смотрю на эти события как на этапы развития себя, как на возможность в чем-то совершенствоваться. Для психического здоровья важна медитация — например, дыхательная гимнастика, при которой голова очищается от мыслей. Еще перед сном я практикую прогрессивную релаксацию, она позволяет постепенно, направляя внимание на разные группы мышц, их все расслабить. Это отличное средство позволяет мне успокоиться и заснуть глубже. Вообще, чтобы сохранить психологическое здоровье, нужно заниматься делом, в которое вы верите. Чем больше осмысленных вещей вы делаете, тем счастливее и увереннее будете себя чувствовать. А счастье подавляет системные воспаления и способствует длинной жизни. О важности сна Главное — это хороший сон. Во время сна активизируются стволовые клетки, которые отвечают за регенерацию тканей, и происходит очистка от токсинов на клеточном уровне. Соответственно, если человек нарушает режим сна, то у него может появиться целый каскад неблагоприятных изменений. У пожилых людей постепенно падает количество вырабатываемого гормона сна мелатонина, который включен в большое количество процессов в организме. Его падение ведет к неблагоприятным последствиям. Например, к такому явлению, как бессонница пожилых людей — это когда время сна естественным образом, без стрессов сокращается. Это плохо, потому что регенерация организма идет хуже. Для того чтобы как-то поправить ситуацию, следует принимать мелатонин. На качество сна влияет и световое загрязнение. Я живу в Москве, и здесь светло даже ночью, поэтому я сплю с плотными шторами. Также по возможности избегаю работы за компьютером в последний час перед сном, чтобы психика успела успокоиться. Тем не менее у меня не всегда получается полноценно спать, потому что мои коллеги находятся в Америке, а я подстраиваюсь под их режим — работаю с 07:00 до 11:00, а потом с 16:00 до 22:00. Почему не стоит есть красное мясо Также очень важна диета — нельзя переедать и перебирать по калориям. Мой естественный рацион питания — примерно 1 300–1 500 килокалорий в день, что меньше нормы для женщины моего возраста, но оптимально для меня. Я не ем переработанное мясо: сосиски и колбасы, потому что в них много добавок и солей. Я предпочитаю белое и рыбу. Потому что, по научным данным, потребление красного и переработанного мяса повышает риски рака. И, конечно, стараюсь есть много овощей с медленно усваиваемыми углеводами, которые медленно сгорают и постепенно, без пиков повышают уровень сахара в крови. Сладкого тоже ем немного. Опять же речь не идет о том, что надо совсем отказаться. Хочется какую-нибудь шоколадочку — значит, надо. Никаких эксцессов со съеденным целым тортом на ночь не должно происходить — это для организма жуткий стресс. НАША МЕДИЦИНСКАЯ СИСТЕМА ОРИЕНТИРОВАНА НА ЛЕЧЕНИЕ ПОЗДНИХ СТАДИЙ, а не на то, чтобы предупредить старение или просто не допустить развитие болезни О том, как важно читать инструкцию к таблеткам Я применяю несколько биодобавок и витаминов. Чтобы снизить негативное влияние светового загрязнения и интенсивного режима работы, я принимаю один миллиграмм мелатонина. Этой дозы достаточно, чтобы первая фаза сна стала более глубокой и не просыпаться от посторонних шумов с улицы. С той же целью я пью «Аспаркам», которой содержит магний и стоит 60 рублей. Еще я принимаю кверцетин и рутин. Оба вещества помогают работе сосудистой системы и тормозят старение. Кстати, в кофе содержатся небольшие дозы кверцетина, и, возможно, именно с этим, а не с кофеином связано увеличение продолжительности жизни и профилактика разных заболеваний у любителей этого напитка. Я активно занималась танго и заметила, что у меня на икрах очень часто образуются синяки. Хотя никто каблучком не попадал. Пошла к врачу, предположили, что не хватает витаминов группы P, а как раз рутин и кверцетин относятся к этой группе. Их можно получать из ряда продуктов питания, например из черноплодной рябины, из красного болгарского перца. Удивительное дело — во-первых, исчезли мои синяки, связанные с физической нагрузкой, во-вторых, у меня прекратились проблемы с суставами. Когда принимаешь много лекарств, важно знать, как их комбинировать. Если есть подозрения, что какие-то вещества блокируют действие друг друга, то безопаснее принимать их в разные дни или не принимать одновременно. Например, витамины группы K, которые я принимаю, способствуют повышению свертываемости крови, а противовоспалительные лекарства, которые пьют, чтобы отсрочить возрастные заболевания — наоборот, способствуют снижению свертываемости крови. Я внимательно читаю инструкции всех препаратов. В прошлом году у меня была очень тяжелая форма гриппа: температура 40 держалась в течение нескольких дней. И, когда появился парацетамол, я перед тем, как принять его после большой дозы аспирина, долго сидела в ванне с ледяной водой (потому что по-другому регулировать температуру уже было невозможно), уставившись носом в две инструкции. Многие думают, что биохакинг — это очень дорогая история. Конечно, если делать диагностику каждые две недели, то так и есть. Сделать достойную панель, которая отследит скорость старения, стоит 10–15 тысяч рублей за один этап. Но если говорить о лекарствах, то здесь все дешево. В общей сложности я принимаю где-то десять разных витаминов, лекарств и биодобавок. В месяц я на них трачу 2–2,5 тысячи. Большинство лекарств, которые я пью, стоят недорого. https://www.the-village.ru/village/people/people/294604-biohakery


Защитник мира: Джин Колесников 40 лет, соруководитель московского филиала Университета сингулярности (Мнение мое - для 40 лет выглядит скверно) Я хочу прожить лет 500. Для этого я помогаю группам людей объединиться в компании и стартапы, чтобы вместе заниматься проблемой старения и исследовать образ жизни человека. Эта синхронизация позволит человечеству достигнуть долголетия. Оно не произойдет, если люди будут эгоистично сидеть в своем уютном гнездышке и принимать какие-то препараты. Единственная проблема, с которой человечество живет припеваючи уже много лет, — это неумение справляться с переменами. Скорость изменений сейчас очень высокая. Технологии начинают помогать человечеству быстрее. Мне приятно, что я почти половину своей жизни помогаю людям их развивать и в том числе внедрять в общество. Тут надо понимать: у меня исключительно корыстные цели. Каждой технологией, которая станет массовой, я буду пользоваться лично. Почему Фаге не биохакер Биохакинг в том смысле, в котором его подразумевает Фаге, — это, на мой взгляд, продвинутый ЗОЖ. Он применяет всевозможные таблетки, вещества и прочее для того, чтобы быть эффективнее прямо сейчас. А я хочу прожить как можно дольше и оставаться молодым и здоровым. Есть биохакеры, которые пытаются взломать себя, и есть биохакеры, которые занимаются изучением генома человека. Грубо говоря, человек умирает — это проблема. Что с ней делать? Бороться за здоровье человека. Если смотреть на старение как на неизбежность, то можно лежать, ныть и умирать. А если на него смотреть как на болезнь, то можно излечиться. Человеческий организм может перепрограммироваться, чтобы долго быть здоровым и счастливым. Я считаю, что заниматься чипированием и всем остальным — это несколько преждевременно, поэтому я пока экспериментирую больше на другом геноме: растений, грибов. С человеком такие игры проводить рано. А с точки зрения своего здоровья — я пока набираю данные о нем, но никак в него не вмешиваюсь, только слежу за системой питания и образом жизни. У нас нет на сегодняшний день общей модели, которая позволяла бы следить за человеком 24/7, собирать его данные и с ними работать. Потому что каждый человек индивидуален, и это одна из ключевых проблем всех нейронаук на сегодня. Режим и питание Я делаю все, чтобы просто чувствовать себя нормально. Занимаюсь элементарным фитнесом, периодически пару раз в неделю бегаю. К тому же я стараюсь гулять по возможности хотя бы полчаса-час в день. Смена обстановки, погоды, ощущений — все очень помогает мозгу перезагружаться, и это важно. Когда ты делаешь что-то по привычке, тебе вообще плевать, насколько это тяжело. Есть книжка Келли Макгонигал, которая про то, что любая привычка — это сила воли, помноженная на слабости. Если вам нужно для чего-то напрягаться, вы должны спускать пар, потому что, если этого не делать, у вас потом крышу рвет. Мне оптимально вставать в семь утра независимо от того, сколько я спал. Но если я сплю меньше семи часов, то начинаю страдать из-за неэффективности своей работы. Я абсолютно нормально питаюсь: кашами, супами, мясом, причем разным. Студенческое прошлое, правда, не дает мне есть слишком острую пищу, хотя я ее люблю. В среднем я ем один раз в день, могу перекусить. Не потому, что я экономлю на себе — я тупо забываю поесть. Это не совсем биохакинг в классическом понимании. Люди специально не едят, потому что надо худеть, а я могу один раз поесть, в 12 ночи об этом вспомнить — понять, что ночью есть вредно, и отложить до утра. А потом утром нормально поесть. Я ХОЧУ ПРОЖИТЬ 500 ЛЕТ. Если я вижу проблему, я ищу технологию, которая может ее как-то решить. Если ее не может решить технология, я ищу людей, которые занимаются этой технологией Я регулярно делаю себе поблажки типа бургера, могу среди ночи что-то съесть, у меня очень нерегулярный график питания. После 40 лет считается, что у организма наступает период, когда у него переключаются процессы — то, что раньше организму мешало, начинает помогать. В том числе организм начинает регулярно накапливать жиры. Но, поскольку я пока не сумасшедший зожовец и не жду, что им стану в ближайшее время, то калории я не считаю. При росте 185 сантиметров я вешу 72–73 килограмма. Получается, норма поддерживается благодаря тому, что я редко ем. Если бы я ел чаще, нужно было бы ходить в тренажерный зал и перерабатывать эти калории в мышцы. Я прохожу разные обследования, в том числе генома, и веду дневник о питании. Так я могу следить только за тем, как эти данные меняются в зависимости от моего образа жизни. Я стараюсь не верить на слово отчетам, которые делаются на других людях, а дождаться момента, когда будет достаточно данных для того, чтобы лучше понимать, как это влияет лично на меня. Психолога не посещаю. У меня с психологами обычно одно и то же: они хотят меня преследовать, потому что я, на их взгляд, очень любопытный. Сразу делают выводы, с которыми я не согласен, — на этом обычно все прекращается. Изредка пытаюсь медитировать, я не умею, но хотел бы научиться. https://www.the-village.ru/village/people/people/294604-biohakery

Защитник мира: Мне кажется, что наиболее интересная для биохакинга цель — это борьба со старением. Я согласен с тем, что Серж Фаге (биохакер, который стал известен благодаря своей статье на vc.ru. — Прим. ред.) недавно говорил: не может быть ничего важнее для человека, чем тело и его здоровье. Проблема в том, что многие люди забывают, что у них есть тело. Они видят себя как бессмертных существ. Мой эксперимент длится два с половиной года. Я не находил такого детального и длительного эксперимента у других энтузиастов в России. Моя основная работа связана с финансами, я работаю с данными. Для меня естественно думать о человеческом организме как о том, что поддается моделированию. С другой стороны, мне всегда была интересна биология. Я поступил когда-то в МГУ на естественнонаучное направление, но потом решил не учиться там и окончил экономический вуз. Не жалею об этом совершенно — моя профессия стала финансовой, но интерес к биологии у меня навсегда остался. Моя программа подобрана при помощи врачей. Она состоит на 90 % из ресерча, на 9 % — из тестов, 1 % — это наблюдение за воздействием препаратов. Ты постоянно снимаешь с себя показатели и 99 % этих показателей обычно находишь в норме. Но продолжаешь их мониторить. Для биохакеров ключевые врачи — эндокринолог и иммунолог. Совсем маленькую часть я отвожу хирургам и терапевтам. У меня и у Сержа Фаге примерно одинаковое количество точек данных и биомаркеров (разных показателей, которые я снимаю с себя), панели очень похожи. В России это все стоит в десятки раз дешевле. При этом он часто отмечает, что не занимается сбором информации, а поручает это команде профессионалов. С одной стороны, это правильно, потому что он бизнесмен. Но ключевая часть биохакинга — это овладение информацией. У нас полно антиэйдж-клиник, которые разрабатывают программы лечения. Мы же Иосифа Кобзона не называем биохакером, потому что он является пациентом какой-то антиэйдж-клиники. Суть биохакинга — это овладение технологией, которую ученые применяют в своих лабораториях, чтобы на 80 % обходиться без участия врачей и построить систему качества, приобрести экспертизу. Я три-четыре часа в день посвящаю чтению статей по медицине, биологии и физиологии человека. У меня есть своя база знаний с компетенциями, которые мне интересны: физиология человека, механизмы старения, препараты, отдельно технологии. Врачебный контроль и скрининги В моей панели всего 560 биомаркеров. Планирую в следующем году довести это количество до 2 500. Я одновременно администрирую от 20 до 30 интервенций в месяц, то есть я делаю параллельно 30 экспериментов — препараты, спорт, массаж, барокамера, например. Моя программа меняется каждый месяц. У меня нет проблем с тем, чтобы понять, что на что влияет. График анализов, которые я сдаю, распределен внутри года. Каждый биомаркер из моей панели был сделан не более шести месяцев назад. Обычно скрининговый подход к здоровью врачи критикуют, говоря, что у любого человека можно найти какие-то проблемы — не нужно заниматься скринингами, а нужно лечить пациента, как только появились симптомы. Это подход классической медицины. Но в ходе своего эксперимента я идентифицировал больше 40 различных дефицитов, то есть рисков для здоровья, которые нельзя назвать болезнями. Два дефицита я устранил, они не могут больше вернуться. Еще 24 находятся под контролем. А девять, например, сейчас находятся в мониторинге — даже прилагая все усилия, я не нашел волшебного ключа, чтобы их снять: это что-то связанное с генетикой, с не открытыми еще причинами. В принципе, я знаю пути решения этих проблем, но мне кажется, что риск пока перевешивает их. Я ошибся только три раза из 40 — нашел что-то несуществующее. Если я вижу отклонение, я не бросаюсь его лечить, а проверяю: иду в другие лаборатории, делаю дополнительные панели анализов. В ходе такого уточнения отбрасываются ложные диагнозы. Борьба со стрессом Одна из основных целей биохакинга — это уменьшение воспалений в организме, связанных не с инфекциями, а с избыточным поступлением пищи, например. Воспаления в нервной системе в том числе приводят к определенным нарушениям в психике, снижают стрессоустойчивость. В ходе эксперимента я победил целый ряд, так скажем, фобий. Например, я не любил летать на самолете или боялся выступать публично. Сейчас самая большая аудитория, перед которой я выступал, — это 500 человек, и с каждым разом она становится все больше, а выступления — сложнее, например на английском языке. И теперь они проходят для меня абсолютно спокойно. Известно, что если ты начинаешь дышать животом, то ты концентрируешься на этом процессе, это стимулирует блуждающий нерв, а значит, в свою очередь, подключает парасимпатическую нервную систему и делает тебя более расслабленным, сконцентрированным. Я могу отметить, что с работой я стал справляться лучше. Мои карьерные успехи стали развиваться по новым сценариям. Я сталкивался с некоторыми практиками медитации, йога-нидры, но пока не смог ввести их в свой режим. Это полезная вещь, есть много исследований, которые говорят, что медитация приводит к увеличению плотности серого вещества в гиппокампе, получается, она потенциально защищает от нейродегенеративных заболеваний и болезни Альцгеймера, например. Режим и питание Режим у меня не очень радикальный. Я стараюсь спать больше семи часов, хотя у меня есть гомозиготная мутация, которая позволяет мне высыпаться за пять часов. Я так называемый short sleeper, при этом слежу за тем, чтобы я спал в комфортной обстановке. Спортом я занимаюсь один час в неделю — из-за нехватки времени. Полчаса кардио, полчаса силовые тренажеры, причем не с большими весами, а с которыми я могу делать большое количество повторений. Я вижу, что такой режим тренировки поддерживает максимальное потребление кислорода или что мой жировой объем, мышечная масса на правильном уровне. Объективно мои показатели кардиореспираторной системы (кровообращение и дыхание. — Прим. ред.) хороши. Если по какой-то причине приходится пропустить месяц занятий, то я наблюдаю ухудшение этих показателей. Безусловно, стараюсь избегать вредной еды. Дело не в общих принципах здорового питания, а в вопросе персональной пищевой непереносимости. Я избегаю тех продуктов, которые у меня вызывают замедленную аллергию. Я позволяю себе нарушения, но, если они не единичны, это сказывается на моем состоянии. До этого я начинал свой день со сладкой булочки и чая с тремя кусками сахара. Сейчас я не употребляю чистый сахар, но не считаю важным отказываться от него. Дело тут вот в чем: есть показатели чувствительности к инсулину, и у меня они соответствуют показателям человека, которому 20–25 лет. Я мог бы есть много сахара, и ничего не случилось бы. Но мне уже достаточно не есть чистый сахар и не есть сладости. Тем не менее я позволяю себе пищу с высоким гликемическим индексом — рис или хлеб. За время эксперимента я похудел на семь килограммов. И, если доверять анализу состава тела, пять килограммов ушло за счет массы висцеральный жира — жира вокруг внутренних органов, который наиболее вреден для нашего самочувствия. Правильнее питаться не дороже. Хотя бы потому, что ты ешь меньше. Я БУДУ СТАРЕТЬ В ПРЯМОМ ЭФИРЕ, И ОГРОМНОЕ КОЛИЧЕСТВО МОИХ ДАННЫХ БУДЕТ В ОТКРЫТОМ ДОСТУПЕ. Я СЧИТАЮ, ЧТО ЭТИМ МОЙ ЭКСПЕРИМЕНТ ЦЕНЕН БАДы и лекарства Я знаю свою генетику и принимаю те витамины и элементы, дефицит которых у меня наиболее вероятен. Пью в определенное время суток — потому что разные витамины противоречат друг другу или усиливают действие друг друга. Исходя из результатов моих анализов, я принимаю пребиотики. Это та же клетчатка, которая должна в принципе содержаться в нашей еде, но ее в ней нет, потому что она очень рафинированная, очищенная. Я не принимаю ноотропы вообще, потому что считаю, что это жизнь взаймы. Некоторые ноотропы активизируют нейрогенез (процесс образования новых нервных клеток в зрелой центральной нервной системе. — Прим. ред.), некоторые улучшают кровообращение головного мозга. Но в целом эти попытки дать мозгу пинка связаны с ускорением старения мозга. На мой взгляд, они не замедляют старение мозга, а вырабатывают его ресурсы. Любопытно, но препараты, которые усиливают витальность — ноотропы, некоторые гормоны, анаболики, — ускоряют старение и действуют противоположно тому эффекту, который хотел бы получить я. Как сделать воздух дома чище, чем в лесу Экологию в Москве я считаю хорошей. Более того, мы восемь часов проводим дома, восемь часов на работе. Экология рабочего места и дома больше значит, чем экология твоего города. Консенсус исследований по загрязнению окружающей среды сводится вот к чему: загрязнение внутри квартир в пять раз выше и более опасно, чем загрязнение на улице. Например, в квартире мы с большей вероятностью сталкиваемся с такими вещами, как формальдегиды, которые обладают мутагенной нагрузкой и приводят в итоге к раку или заболеваниям легких. Я использую метеостанцию для контроля уровня формальдегидов в помещении — систему фильтрации для того, чтобы убирать ультрадисперсную пыль из воздуха, и растения для того, чтобы снижать уровень формальдегидов. То есть я могу сказать, что воздух в моей квартире чище, чем воздух в лесу. Цена борьбы со старостью Могу пообещать, что я буду стареть в прямом эфире и огромное количество моих данных будет доступно. Я считаю, что этим мой эксперимент ценен и, может, станет основой для какой-нибудь научной работы. Но на самом-то биохакинг — это не наука. Потому что все результаты получены на одном человеке. Я не считаю старение болезнью. Болезнь — это отклонение от нормы. А если все люди стареют, можно ли считать это отклонением? Старение — это постепенный износ организма. Люди 3 тысячи лет назад хотели жить долго, но у них не было инструментов наблюдения молекулярных процессов. Как только у нас появились инструменты, мы поняли, что все наши препараты, биомаркеры, даже фенотип — это на самом деле выражение работы генов организма. Препараты — это кнопки, которые нажимают на те или иные гены, заставляя их работать. Биомаркеры, как лампочки, горят и показывают, какие гены работают, какие — нет. В конечном итоге то, как мы выглядим после 80 лет, на 90 % определяется нашей генетикой. ЗОЖ будет помогать тебе до 60 лет, но потом уже генетика определяет, как ты будешь себя чувствовать. И вот теперь, когда у нас есть инструменты для наблюдения того, как гены работают в нашем организме, мы начали очень быстро разрабатывать новые виды терапии для воздействия на старение. Бюджет более-менее нормального биохакерского эксперимента начинается от 10 тысяч в месяц. С меньшим бюджетом ты не сможешь собрать достаточное количество данных. Этот минимум мне видится как бенчмарк: если человек скажет, что он тратит меньше, я заподозрю, что он собирает данные не обо всех системах организма. Технологии, которые влияют на старение, сейчас могут себе позволить единицы — через 15 лет это станет стандартом. Потому что содержание диабетиков и больных Альцгеймером обходится государству очень дорого. Государство будет просто заинтересовано, чтобы сдвинуть пенсионный возраст на 100 лет. Проблема в том, что всегда будет кто-то, кто бежит немножко впереди и внедряет эти технологии уже сейчас. А остальные будут ждать, пока они появятся в системе ОМС. https://www.the-village.ru/village/people/people/294604-biohakery

Защитник мира: Движение биохакеров зародилось и стало активно развиваться около 10 лет назад благодаря выпускнику Принстона — физику Робу Карлсону. Работая в Институте молекулярных исследований вместе с Нобелевским лауреатом Сиднеем Баренером, он, ради популяризации науки, решил организовать домашнюю лабораторию. Свое первое оборудование — подержанную центрифугу и набор микропипеток — он купил не eBay, подав пример своим будущим последователям: как профессионалам, уставшим от навязываемой работы, так и биологам-любителям. Позже «подпольные биологи» организовали собственное сообщество — DIY-bio. Участники сообщества объединяются в группы, создают открытые лаборатории и занимаются биологическими исследованиями. Пока что поиски идут преимущественно в трех направлениях: снижение стоимости и упрощение конструкции лабораторного оборудования, анализ ДНК и генные модификации. Теоретически, теперь любой житель планеты, имеющий доступ к открытым лабораториям и желание проводить исследования, может заставить науку работать на собственные нужды. Те, кто уже вступил в сообщество биохакеров, начинают применять «биолайфхаки» в повседневной жизни. К примеру, в домашней лаборатории можно проверить состав свежекупленных продуктов, исследовать геном на предмет мутаций или сделать биосенсор из дрожжей для обнаружения загрязняющих веществ в воде. Биохакинг дает возможность найти новый подход к решению экологических и социальных проблем. Но едва начавшаяся эра «гаражной биологии», помимо прочего, вызывает и множество споров этического характера. Есть мнения, что свободный доступ к биотехнологиям может сыграть злую шутку, ведь некоторые исследования могут оказаться потенциально опасными. Спецслужбы США уже заинтересовались потенциалом биохакерских разработок и возможностью их неправомерного применения. Один из поводов для беспокойства — легкодоступность синтетической ДНК, которая часто используется в подобных исследованиях. Поэтому Национальный научно-экспертный совет по биологической безопасности США рекомендовал компаниям, продающим синтетическую ДНК, проверять все заказы, чтобы вовремя отсечь неблагонадежных клиентов. Некоторые биологи возражают, что на индивидуальное создание новых организмов в любом случае требуется лицензия — даже если речь идет о самой безобидной бактерии. Впрочем, критики движения приводят и куда более прозаические аргументы: возможно, достижения биохакеров переоценены и просто не будут пользоваться спросом на широком рынке. Так ли уж нужно человечеству домашнее устройство для ПЦР-диагностики? Но подобную реакцию вначале вызывали и многие вполне успешные изобретения — в том числе и персональный компьютер. По крайней мере Билл Гейтс уже признался, что был бы не прочь стать биохакером: «Если вы хотите изменить мир по-настоящему, следует начать именно с биологических молекул». https://theoryandpractice.ru/posts/7618-biokhacking

Защитник мира: Рафаэль Ким, биохакер-дизайнер из Лондона, создатель сайта biohackanddesign.com «Возможность самостоятельно изменять природу — это и есть то, что больше всего привлекает людей в нашем движении. Биохакерами становятся люди, принадлежащие к различным социальным слоям и имеющие различные жизненные ценности. У многих из них, кстати, нет научного прошлого, что в какой-то степени даже расширяет их возможности: они не прикованы к теоретическим ограничениям и ни к чему не относятся предвзято. Главная причина, по которой я решил стать дизайнером-биохакером, — поиск новой роли для синететической биологии, в особенности для ее основных «рабочих лошадок» — микроорганизмов. Мы живем в мире, где эти невидимые мини-существа доминируют, а наше с ними взаимодействие крайне ограничено. Мы используем их только в медицинских целях и в пищевой промышленности. И большинство отзывов, которые мы слышим о бактериях, не очень-то положительны: они — причина всех болезней и инфекций, от которых страдает человечество. Организовывая студию Biohack & Design, я стремился найти альтернативные контексты, в которых микроорганизмы могут играть роль в нашей повседневной жизни. Некоторые мои проекты носят чисто гипотетический характер и затрагивают синтетическую биологию. Например, Biomaids — проект, иллюстрирующий потенциальную версию «мрачного будущего», в котором люди сами становятся топливом для заводов. Сейчас я работаю над двумя крупными проектами, которые основаны на взламывании генетического кода относительно неизвестных микроскопических животных — коловраток. Коловратки — это очень занимательные создания с особым поведением и стилем жизни: например, они обладают уникальной способностью горизонтального переноса генов (акт включения чужеродных генов из окружающей среды в собственный геном). Используя этот факт в качестве отправной точки, устройства «охоты» за генами коловраток собирают уникальные геномы этих микроорганизмов в городском воздухе. Это может позволить понять, как использовать коловраток в качестве домашних биосенсоров, более чувствительных, чем электронные сенсоры. Когда я начинал заниматься биохакингом, я мечтал включить биохакинг в культуру дизайна. Я применяю язык биотехнологий в контексте разработки творческой продукции. Например, использую цвета, сгенерированные генетически модифицированными бактериями, или включаю генетически модифицированные микроорганизмы в состав проектируемого объекта» Самые удачные изобретения биохакеров Микроскоп из веб-камеры «Гаражные биологи» научились тратить минимальное количество средств на оборудование, необходимое для исследований. Так, для создания простейшего микроскопа необходима всего лишь одна веб-камера стоимостью $10. Биохакеры извлекают из объектива линзу, проделывают несколько нехитрых манипуляций с самим корпусом камеры (никакие дополнительные инструменты и средства для создания микроскопа не требуются) и прилаживают линзу обратно. В конечном итоге микроскоп запросто подключается к компьютеру и может фотографировать исследуемые объекты. А вместо инкубаторов для инкубирования тестовых проб биохакеры используют собственные подмышки. Портативная ПЦР-машина Еще одна биохакерская разработка — компактное устройство для ПЦР-диагностики, которая может быть запущена через USB-порт. она обходится в 10 раз дешевле официальной версии этого прибора. ПЦР-машина вместе с ДНК-амплификатором помогает изготовить множество копий сегментов ДНК для лабораторного пользования и обеспечивает условия, необходимые для проведения полимеразной цепной реакции (эта реакция позволяет производить манипуляции с нуклеиновыми кислотами и в медицинской практике используется для выявления заболеваний, клонирования генов, установления отцовства). Расшифровка ДНК Расшифровывать ДНК-коды становится все проще и дешевле: три миллиона бит информации в геноме уже может быть расшифровано меньше чем за день и обходится меньше чем в 1000 евро. Биохакеров эта сфера деятельности привлекает не меньше, чем профессиональных ученых. Они наравне с работниками лабораторий могут найти в секвенированном геноме доказательства еврейского происхождения, признаки наследственных болезней или выявить наследственные мутации. Флуоресцентный белок Энтузиасты разрабатывают генетические конструкции, заставляющие растения и животных светиться и приобретать флуоресцентную окраску. В ДНК рыбы, к примеру, встраивают фрагменты ДНК медузы и геномы зеленого флуоресцентного белка. Кто-то делает это чисто из эстетических соображений, а кто-то использует подобные модификации для проведения научных экспериментов. Например, некоторые ученые создают рыб с прозрачной головой и «подсвечивают» определенные белки в их организме, а потом отслеживают их реакции, ставя в аквариуме ряд препятствий. А Мередит Паттерсон, программист из Сан-Франциско, создала светящийся в темноте йогурт, встроив в геном кисломолочных бактерий флуоресцентный белок. Заменители пищи Биохакеры работают и над упрощением повседневной жизни: 24-летний американский программист Роб Рейнхарт изобрел Soylent — жидкий заменитель пищи, содержащий все необходимые человеку питательные вещества (аминокислоты, жиры, углеводы, белки, витамины, железо, марганец, кальций и т. д.). Soylent — это сбалансированный вязкий напиток, не требующий времени на приготовление и обеспечивающий потребителя необходимым запасом калорий и энергии. В литре напитка содержится примерно 1000 калорий. Проект получил хорошее финансирование за счет краудфандинга, но еще не прошел все необходимые клинические испытания. Микробная подпись Микробная подпись — это индивидуальная «микробная картина» физического состояния конкретного человека. Специальный аппарат собирает и инкубирует микробы, присутствующие в человеческом дыхании, визуализирует их, окрашивая в яркие цвета, и помещает микробы в микро-мешок, где они сохраняются для дальнейшего молекулярного анализа. https://theoryandpractice.ru/posts/7618-biokhacking

Защитник мира: Проанализировав публикации на тему биохакерство в мире и России сделал вывод: Главная цель биохакеров - остановить процесс старения и продлить свою жизнь очень долго. Сегодня наука геронтология фактически не является наукой. Ни одна теория старения и методы борьбы с ней не получили признания через клинические испытания. http://shamir.borda.ru/?1-6-0-00000010-000-0-0-1529355156 В России и Украине есть целые НИИ, где шарлатаны - академики сосут бюджетные деньги и НИЧЕГО эффективного не создали. Яркий пример, еврейский мафиози академик Скулачеа и его сын, которые уже много лет дурят государство. Без создания научно обоснованной методики торможения старости у человека путем реконструкции его генома, остановить старость НЕВОЗМОЖНО! Биохакерство может принести и индивидуальную пользу тем, у кого есть достаточная сумма денег, чтобы выявлять у себе на генетическом уровне различные возможные патологии и исправлять их. Это повысит качество жизни и возможно продлит продолжительность жизни, но не более до 90 лет. Потому что быть долгожителем - это значит иметь соответствующие генные мутации, которые пока наука внедрить не может.



полная версия страницы